— А как Алан отнесся? — спросила я.
— К Денису? — Один раз попытался устроить скандал, что эта связь — не достойна меня. Денис с ним поговорил. И сын как-то быстро успокоился.
— Ежики были подавлены, — пробормотала я.
— Именно так и сказал Денис. Он еще добавил, что так говорила его замечательная преподавательница. Они считал вас погибшей. Тогда же я и поняла, что это ваш знакомый. И очень стыдно, что я…
— Перестаньте.
— Вы понимаете, у меня, кроме Алана и Дениса, остались только вы и Ричард. Больше никого.
— А ваша семья?
— Нет семьи. От меня же отрекся не только род моего мужа.
— Как это?
— Моя семья тоже отреклась. Сразу же, на первом заседании. Даже опередив барона Кромера — глаза женщины сузились, она побледнела. И только тут я поняла, сколько же пришлось пережить этой маленькой, хрупкой женщине. И какая силища в этой остроносенькой худенькой блондинке. Баронесса-Одуванчик. Вот только каждая белая пушинка этого одуванчика — маленький острый кинжал. И биться эти шпаги-лилипутики будут до последнего. Даже с великаном.
— Странные у аристократов родственные отношения, — удивилась я.
— И вы не очень-то хотите возвращаться?
— Я не знаю.
— А Алан?
— Он как раз хочет вернуться. В Академию главным образом. Говорит, что здесь ему скучно.
— Вот-вот. И Пауль заявляет тоже самое.
— И к какому решению вы пришли?
— Сегодня отпустила. Но с удовольствием наблюдала все эти дни, как он учится привлекать на свою сторону союзников. Император Фредерик, например, уже на его стороне. Относительно моих решений он занимает позицию нейтралитета. Однако поддержал Пашу в том, что моего отца надо привлечь на свою сторону.
— И что же? Удалось?
— Вы понимаете, идея была хорошая, а вот исполнение подкачало, — тут я начала хохотать.
— Что? — посмотрела на меня Луиза.
— Это сказал император Паше, когда тот пытался мной манипулировать в прошлый раз.
— Когда организовал свое похищение с помощью бабушки?
— Именно.
— Вы очень рассердились на сына?
— Я попросила его так не делать. Попыталась объяснить ему, что такими методами он ничего не добьется, а испортить отношения со мной — испортит. Более эмоционально отреагировал Рэм.
— Да что вы? И как именно?
— Он ушел в самоволку и перешел порталом специально, чтобы Паше съездить по физиономии. Они подрались. Рэм кричал, что такого дурака, который так маму не ценит, он еще не видал.
— И что теперь?
— Да что им будет? Подрались. Их растащили. Помирились. А вот Феликс с ним упорно не разговаривал. Пришлось их мирить мне самой.
— А что с новым планом вашего сына?
— Паша попросил императора поговорить с дедушкой — соответственно, с моим отцом. Сказано — сделано. Фредерик взял бутыль гномьего самогона — и отправился к нам в гости, — тут я снова начала хохотать.