Бабы упали в жито и, накрыв головы спидницами, кинулись утикать.
Прежде чем чужие солдаты добрались до кузни, все село уже знало, что пришли немцы.
Из-за плетней и палисадов, с призб и порогов смотрели сельчане вдоль улицы скорее с любопытством, чем со страхом, на троих солдат с касками, привязанными сзади к толстым поясам.
Немцы шли посредине широкой деревенской улицы, поросшей кучерявой летней травкой, хоть и в узких, но вместе с тем мешковатых мундирах с расходящимся разрезом сзади и в толстых сапогах с двойным швом.
Судя по этим пыльным сапогам, порыжевшим от украинского солнца, и по ядовитым пятнам под мышками, было ясно, что немцы уже прошли верст не менее пятнадцати.
Время от времени они останавливались возле какого-нибудь двора, и тогда старшой прикладывал толстую руку к бескозырке, надувал щеки и бурчал нараспев:
– Мо-оэн!
После этого вперед выступал другой, по-видимому считавшийся у немцев знатоком русского языка, и, приподняв над головой блин, бодро кричал:
– Бок помочь, казаин! Добри ден! Как есть здесь идти находить деревенски рада, пожалуйста?
Но хозяин или хозяйка – а то и хозяин и хозяйка вместе, да еще в придачу с парой голопузых хлопчиков, уцепившихся за мамкину юбку, – смотрели на гостей с молчаливым любопытством.
Постояв немного у палисада, немцы шли дальше.
Так они вежливо ходили по селу часа полтора, пока не попался старик Ивасенко, на двадцать верст кругом известный своим образованием и способностью говорить по любому поводу до тех пор, пока у собеседника не заболит голова.
– Так что же вы хочете? – начал старик Ивасенко и, предвидя интересный и длинный разговор, попрочнее установил локти на плетне. – Так что же вы хочете, господа? Вы хочете знать место и пребывание, где находится сельское присутствие, или – теперь одно и то же – сельская рада?
– Так есть, – радостно кивнул головой знаток русского языка.
– Ще подождите радоваться, – строго заметил старик Ивасенко, который совершенно не выносил, чтобы его перебивали, – ваше слово ще впереди. Так что же вы таки хочете? – назидательно продолжал он, наслаждаясь плавностью и красотой своего слога. – Вы хочете – или, то же самое, – вам треба явиться согласно воинского приказа до нашей сельской рады. Так я вам на это могу ответить только одно: того сельского присутствия, или, то же самое, той сельской называемой рады, у нас уже нема в помине с сего января месяца. Теперь, вы можете спросить, где ж оно, тое присутствие, или, то же самое, называемая рада? На это я вам отвечу так: ее нема. Ее уже нема. Ее уже нема давно, потому что она благополучно кончилась, или, то же самое, разогната сего месяца января. А ее место доси заступает присутствие, или, то же самое, но только теперь не называемое сельская рада, а называемое теперь сельский Совет рабочих и крестьянских и солдатских депутатов. А рады уже нема в помине. В помине нема уже рады. Теперь. Вы хочете знать место и пребывание, где находится сельское присутствие, или, то же самое, теперь сельский Совет? То на это я вам могу ответить одно, но только не сразу, а трошки подумав…