– Откуда вам это известно?
– Сплетни почтовых работников, – туманно ответила я, чтобы не выдавать Минну.
– И что вы скажете? – после паузы спросил Августин Каэтанович.
– Я желаю ему счастья с его будущей женой.
Мы оба молчали. Кристиан промахнулся, потом промахнулся еще раз. Графиня взяла с подноса, который держал Теодор, бокал с золотистым лимонадом и сделала крошечный глоток.
– Должно быть, легко жертвовать собой, когда чувства не задеты, – вполголоса заметил Августин Каэтанович.
Тут, признаться, я рассердилась.
– Вы, иезуит… да что вы знаете о чувствах!
– Во-первых, – спокойно ответил мой собеседник, – я не иезуит, а во-вторых, о чувствах я, поверьте, имею некоторое представление. Если бы не они, я бы не носил эту одежду.
– Извините, – пробормотала я, устыдившись своей вспышки. – А что случилось? Вас отвергла девушка, которую… к которой вы были неравнодушны?
– Да, она предпочла моего двоюродного брата, который был богаче, чем я, – сдержанно ответил Августин Каэтанович. – А я решил, что… впрочем, неважно, что я решил. Вы не передумаете?
– Нет.
– Тогда я скажу Юрису, что он может возвращаться обратно в Либаву.
– Как вам будет угодно.
Какое-то время я пыталась следить за игрой, но меня все сильнее охватывала досада. Мне было жаль Юриса, чья судьба решалась в десятке шагов от него во время чужой партии в теннис, – он не заслужил такого обращения. Не выдержав, я снова повернулась к моему соседу.
– Вы на меня сердитесь?
– Я? Вовсе нет.
– Я желаю Юрису всего самого лучшего, – произнесла я, волнуясь. – Даже графиня Рейтерн сказала сегодня, что у него большое будущее. А я всего лишь почтовая служащая шестого разряда. Чем я смогу ему помочь?..
– Полно, Анастасия Михайловна, – покачал головой Августин Каэтанович. – Вы же умная девушка и прекрасно понимаете, что не в шестом разряде дело.
– И в нем тоже, – упрямо заметила я.
– Но вы – это не только ваше место работы. Вы – это нечто большее. – Он прищурился. – Будьте осторожны, панна Ланина. Некоторые миражи могут быть опасны, если за ними погонишься.
– О чем вы? – спросила я с недоумением.
– Граф Рейтерн плохо играет, потому что постоянно смотрит на вас, – ответил мой собеседник. – И его матери это не нравится. Когда женщина вроде нее начинает так щурить глаза и так стискивает бокал, как она, это значит, что она крайне недовольна.
Не удержавшись, я фыркнула.
– Что такое? – недовольно нахмурился Августин Каэтанович.
– Только не обижайтесь, пожалуйста, – сказала я. – Однажды вы решили, что мне не понравились фотографии Юриса и я стану высказывать ему свое недовольство. Только вот там дело было вовсе не в фотографе, а во мне самой. Мне не нравилось, как я одета, и ваш друг был ни при чем. Теперь вам кажется, что граф Рейтерн слишком часто смотрит на меня. Открою вам секрет: он волен смотреть на кого угодно, и это не обязательно значит, что… что я как-то особенно его интересую.