И ради чего все это? Чтобы в книге ставок появилась очередная запись о его выигрыше? Чтобы сохранить репутацию, построенную на зыбком песке?
Когда-то Хавьер думал, что без этой репутации он – ничто, но он ошибался. Только сейчас, выставив Луизу из дома, граф испытал настоящее, глубокое чувство потери.
– Cazzo, – сказала певица и резко подалась в сторону Хавьера, не выпуская из рук сигару. Сюртук она ему не прожгла, но пепел на диван просыпался. – Вы думаете своим cazzo, как и все мужчины. Вы хотите иметь все самое большое – и cazzo, и ошибки. Вы думаете, что вы самые ужасные и что вас никто не простит.
Закончив речь, синьора вновь откинулась на спинку дивана и меланхолично затянулась.
Хавьер в некоторой растерянности смотрел на ритмично вспыхивающий огонек на конце сигары. Он даже не знал, как возразить певице.
– Что, если, – тихо продолжила синьора, – вы перестанете думать своим cazzo? Что, если вы попросите у своей любимой прощения? – Похоже, ей не хватало слов на английском, и она перешла на родной итальянский. – Прощение просить труднее, чем решить для себя, что вас нельзя простить. И только попросив прощение, мы можем получить надежду на то, что ошибку удастся исправить.
«Но Локвуд сказал, что он прибегнет к насилию…»
Нет. Это пустая угроза. Хавьер поддался страху. Проще было разрубить узел проблем, чем кропотливо его распутывать: найти способ справиться с Локвудом, позаботиться о том, чтобы Луиза… Ну, скажем, чтобы у нее было все, что она хочет.
Она выбросила ягоду омелы и все же не отказала ему в доверии, верно? Возможно, у него еще есть шанс все исправить. Ну, пусть не все, но отмыть имя мисс Оливер от грязных слухов он попробует.
Хавьер понимающе кивнул, и синьора ответила ему улыбкой, – робкой и милой. При виде этой улыбки Хавьер с сожалением подумал о том, что, увы, общество не допускает возможности искренней и чистой дружбы между графом и оперной певицей.
– Почему вы не веселитесь вместе со всеми? – тихо спросил Хавьер по-итальянски.
Синьора выдула очередное кольцо дыма, после чего затушила сигару о золотую крышку портсигара.
– По той же причине, по которой не веселитесь и вы. Мой любимый не со мной. Я знаю, чего от меня ждут на этом празднике, но сердце мое не здесь.
Она встретила его взгляд, но сразу же опустила глаза и сделала вид, что возится с портсигаром, давая графу возможность обдумать ее слова.
Хавьер слышал, что синьора была высокооплачиваемой любовницей члена королевской семьи, хотя этот скандальный роман герцог предпочитал не афишировать. Она называла своего покровителя любимым, и не похоже, чтобы лукавила.