Все, как и должно быть у мужика: и волосы на груди, и плечи широкие, и вены, бугрящиеся на руках. Кажется, с тем, что снаружи Кавьяр красив, я уже разобралась. Чего не могу сказать о его гнилой душонке.
— Проверил? — просипела я. — Можно мне лечь?
Казалось, грек размышлял над моими словами. Во всяком случае, по его немного склоненной на бок голове и по задумчивому взгляду это вполне можно было предположить.
— Нет, постой-ка, — неожиданно оживился Клио, цокнув языком, и присел на край кровати. — У меня настроение не то, чтобы оставаться одному. Поговорим? Впрочем, твое мнение неважно.
Чудесно, теперь я должна выслушивать жалобные стенания этого урода. Отличная перспектива, ничего не скажешь.
— Вот что меня крайне волнует, Летти. Почему ты так зажата? Моралью обременена? Я о сексе… Тебя раньше избивали?
— Не так часто, как это делаешь ты, — проворчала в ответ, стараясь не смотреть греку в лицо.
Но у него было другое мнение на этот счет.
— А я думаю, что именно потому, что тебе немало доставалось, ты не можешь расслабиться. Мне учить тебя придется очень долго и, поверь, я не отстану, пока не добьюсь результата.
— Не сомневаюсь.
— В глаза смотри.
Блядь! То смотри, то не смотри. Хуже беременной бабы.
— Скажи мне правду, Летти. — Очень неприятное ощущение, когда тебя затягивает в темную пучину вот таких дьявольских глаз. Прямо ноги ватными становятся.
Интересно, Кавьяр долго перед зеркалом тренировался, прежде чем научился так смотреть?
— Я не способна открываться первому встречному, — как бы мне не хотелось сдержаться, но я все же выпалила то, что думала.
Клио согласно кивнул.
— Однако мне необходимо узнать о тебе больше. Твои секреты. Желания.
— Ты серьезно? Желания? У меня? Я никогда ничего так не желала, как освободиться от твоего внимания. Ты душишь своим присутствием… Меня тошнит от одного твоего голоса. Я никого в своей жизни не смогла бы ненавидеть сильнее, чем тебя. Согласна на жалкое существование на свалке и даже без документов, только бы тебя не видеть больше. Отвяжись от меня. Уйди.
Моя гневная тирада не произвела на Кавьяра должного впечатления. Он пожал плечами и встал.
— Что ж, тогда хотя бы научу тебя нормально разговаривать.
Грек одним движением стащил меня с кровати и поволок к двери.
— Хотелось поболтать с тобой немного, — рассказывал Кавьяр, вцепившись в мою руку и направляясь к лестнице, ведущей на первый этаж. — Но раз уж ты предпочитаешь грубость и грязные словечки, я бессилен. Не могу отказать тебе в удовольствии поразмышлять о смысле жизни в одиночестве.
— Куда ты меня тащишь? — запротивилась, как только сообразила, что Клио направляется к той самой низенькой двери.