— Предатель? — изумленно спросила сестра, видимо, не поверив собственным ушам. — Но кто?!
— Откуда я знаю! — пожала плечами я. — Я не была в Дионе уже два года и плохо представляю себе обстановку.
Некоторое время в гостиной было тихо. Адриан размышлял, Грейсон молча постукивал пальцами по подлокотнику кресла, и по его лицу было невозможно определить, о чем он думал. Остальные эльфы тоже раздумывали, Оттилия и Кейн перешептывались с Гартом и Дирком. Надя молчала.
— Что бы ни потребовал Арлион у Дария, не думаю, что это в наших интересах, — наконец сказал задумчиво Адриан. — Похоже, мне в ближайшее время стоит снова отправиться в Дион и самому обсудить с Дарием проблему Арлиона, и стоит ли Валенсии ему помогать. Надеюсь, Дарий поведет себя разумно.
— Когда ты хочешь это сделать? — спросила я.
— Скоро, — уверенно отозвался он. — Надо уладить еще кое-какие дела, ну и организовать делегацию в Валенсию. Не заявляться же туда порталом прямо в тронный зал в гордом одиночестве… Кстати, твою сестру можно тогда же вернуть.
— А вы… кто? — внезапно осторожно выдавила Надя, заподозрив что-то неладное.
Ох, я же не представляла ей присутствующих! Тогда понятно, почему она такая спокойная — небось приняла нас за сборище знатных авантюристов, которые в свободное время занимаются тем, что ловят спятивших темных архимагов, а тут вдруг начали говорить о короле Валенсии как о совершенно обычном человеке! Повернув голову, я наткнулась на насмешливый взгляд Оттилии, которая сидела с таким видом, словно смотрела представление бродячих артистов и с нетерпением ожидала кульминации. Сама с трудом удержавшись, чтобы не прыснуть, я сделала максимально серьезное лицо.
— Прошу прощения, где мои манеры… Надя, это Адриан Вереантерский, король Вереантера.
Глаза сестры в тот момент формой напоминали золотые монеты — такие же большие и круглые. Нервно закашлявшись, она встала и на нетвердых ногах присела в реверансе, а затем обессиленно опустилась обратно на стул, словно это действие целиком лишило ее сил. Мне даже стало ее жалко — Надя выглядела откровенно перепуганной и теперь растерянно смотрела на меня, определенно вспомнив, с чего началось мое изгнание два года назад.
— Что ж, — в наступившей тишине сказал Грейсон и поднялся. Как и Оттилию, происходящее его явно забавляло. — Пожалуй, если на этом все, мне пора. Надо уладить кое-какие семейные дела. Корделия, — обратился он ко мне, и в этот раз его голос звучал совершенно серьезно. — Я рад, что с тобой все в порядке.
— Спасибо, мастер.
Тот вышел в коридор, и понемногу и все остальные стали расходиться. Надя вопросительно посмотрела на меня. Она все еще казалась испуганной, и я, почувствовав укол совести, направилась к ней.