– Я понимаю, что из-за происшествия с янычарами вы несколько несдержанны. Возможно, эта история будет иметь резонанс, поэтому я пока ничего обещать не могу. Однако немедленно напишу в Порту.
«Надеюсь, – подумал Полиньяк, – у тебя хороший шифр. Кто может знать, кому в руки попадет почта аги, прежде чем она доберется до Великого визиря? Наверняка к Россиньолю, возможно – в шифровальный кабинет венского Хофбурга. А в Константинополе письма, возможно, перехватывает этот садовник, который совсем не садовник». Мушкетер поднялся и поблагодарил агу за гостеприимство. Затем мавр проводил его к выходу, где уже ждал слуга, державший под уздцы его вороного коня. Полиньяк вскочил в седло и поспешно отъехал от резиденции посланника. Примерно футов через сто он обернулся и поглядел назад. Дом Мютеферрики был самым роскошным на бульваре Пале-де-Тюильри, который несколько лет назад король приказал заложить в самом сердце Парижа. Полиньяк считал, что похожая на замок резиденция аги отлично подходит турку. За всей этой величавостью, которой они так любят себя окружать, скрывается не так уж много. Он повернулся и поскакал прочь.
* * *
Они доехали до Бейт-аль-Факиха, когда день уже перевалил за половину. Издалека поселение посреди пустыни казалось заброшенным, однако теперь, когда раскаленное солнце склонилось к горизонту, из маленьких белых домиков и пестрых шатров, стоявших вокруг форта, показались люди. Они устраивались на одеялах и подушках, разжигали костры. Кофейно-перевалочный пункт, по оценкам Овидайи, насчитывал не более сотни жителей. Сюда же следовало приплюсовать купцов, погонщиков караванов и стражу, которых было втрое больше. Когда они въехали в поселение с юга, он прикрыл лицо шарфом. Иностранцев видно не было, судя по всему, жили здесь только йеменцы и арабы. Теперь Овидайя увидел и нескольких солдат, поглядывавших на всю эту суматоху с зубцов крепости. На головах у них были белые берки янычаров.
В караван-сарае они напоили верблюдов. Марсильо некоторое время поторговался со старым бедуином, а затем они наконец сошлись в цене за ночлег. В то время как графиня получила личную комнату, для остальных членов их группы нашлась только одна общая. Марсильо посоветовал им как следует присматривать за своими пожитками, поскольку жители пустыни более вороваты, чем нищие Саутуарка.
Осмотрев свою комнату, скопление пыльных ящиков под пологом без стен, Овидайя решил выйти на разведку, пока еще было светло. В палаточном городке к западу от форта небольшими группами сидели мужчины, разговаривали и курили кальяны. Уличные торговцы с металлическими чайниками сновали вокруг и продавали кофе. Он подозвал одного из раздающих и протянул ему самую мелкую египетскую монетку. Мужчина принял ее и налил ему стакан. Овидайя отпил. Если это был кофе, то какой-то не слишком хороший. Вернее сказать, на вкус он был просто отвратителен – даже кофе в портовых кабаках на Темз-стрит был покрепче. Напиток был настолько слабым, что можно было рассмотреть дно стакана.