– Но я не хотела, – призналась Татьяна.
– Ох, Танечка, если бы я только не приезжал в Лазарево! – вырвалось у Александра.
– Как это?! – ахнула она. – О чем ты? Как можешь сожалеть…
Она не договорила. Как он может жалеть о них?
Она уставилась на него, посерев лицом, сбитая с толку.
Александр не ответил.
– Ничего не скажешь, неотвратимость! Вот тебе и судьба. С самой первой нашей встречи я только и делал, что ранил твое сердце и, хуже всего, заразил тебя своей обреченностью, как смертельной болезнью.
Он с такой силой тряхнул головой, что свалилась ушанка. Татьяна подняла ее, отряхнула и отдала мужу.
– Что за бред? Ранил мое сердце? Забудь, это все прошлое. Я пришла к тебе… сама.
Она вдруг замолчала и нахмурилась.
– Какая обреченность? Не проклята же я, – медленно выговорила она, все еще не понимая. – Я счастлива. Мне несказанно повезло.
– Ты слепа.
– Тогда открой мне глаза.
Как уже делал раньше.
Она потуже завязала шарф, мечтая о теплом пальто, о жарком огне, о Лазареве.
На ее глазах Александр продолжал бороться со страхом. С трудом сглотнув, он повернулся и зашагал по набережной.
– Я собирался отдать пять тысяч долларов Дмитрию. Пытался убедить его бежать без меня…
Татьяна невесело засмеялась:
– Брось. Я подозревала, что дело именно в этом. Человек, отказавшийся пройти со мной по льду полкилометра, захочет бежать в Америку один?! И ты в самом деле так считал?
Они остановились у перехода, как раз рядом с Инженерным замком, в котором прошлой весной устроили госпиталь и который теперь, после непрерывных бомбежек, был почти неузнаваем.
– Дмитрий никогда не отстанет от тебя, – продолжала она. – Я уже говорила. Он трус и паразит. Ты его мужество и хозяин, из которого он сосет кровь. О чем ты только думал? Едва Дмитрий поймет, что ты не собираешься бежать и, значит, ему тоже придется остаться, увидит, что надежд на спасение нет, он тут же побежит к своему покровителю из НКВД, и тебя немедленно…
Татьяна прикусила губу, глядя на Александра. И тут ее осенило: слишком жалким сделалось его лицо.
– Ты все это знал. Знал, что он шагу без тебя не сделает. Все знал.
Александр молчал.
Они перешли изуродованный осколками мост через Фонтанку, переступая через гранитные обломки.
– Тогда о чем же говорить? – заметила Татьяна, слегка подталкивая его и глядя в полные непонятного страха глаза. Вряд ли Александр боится за себя. Тогда за кого же? – Ты не думаешь обо мне!.. – выпалила она и хотела что-то добавить, но слова застряли в горле.
До нее наконец дошло. Сердце открылось, и в него потоком хлынула правда. Но не та правда, которую она знала с Александром. Нет. Та правда, которая озарила ужас. Осветила омерзительные углы уродливой комнаты с гниющим деревом, потрескавшейся штукатуркой и разбитой мебелью. И как только Татьяна увидела ее, узрела, что осталось…