— Скажем так, — дипломатично ответил я, — это убийство может иметь прямое отношение к делу, которым мы занимаемся. А может и не иметь.
— Вы не о мёртвом гайдзине из Акинивы, случаем?
— Боги упаси. — ответил я. — Нет, это другое расследование. Но если нас вызвали сюда, то, что ж… — я пожал плечами.
— Будем надеяться, вы разберетесь с этим. — кивнула Лефевр. — Из-за вчерашнего происшествия у нас, — под «нами» она определенно имела в виду городовых, — и без того хватает проблем. А равно и ненужного внимания. — она покачала головой. — Убийство функционера Конституционной партии нам совершенно ни к чему.
— Для этого и существует Национальная полиция. — напомнила Гейдрих. У Лефевр нервно дёрнулась бровь от такого безапелляционного заявления. Городовые Титана-Орбитального были свято уверены, что Национальная полиция существует исключительно затем, чтобы лезть в их юрисдикцию и всячески путаться под ногами. В свою очередь, многие в ГУМВД точно так же были уверены, что городская полиция хороша только гоняться за хулиганками и снимать котов с деревьев, и Гейдрих только что им об этом напомнила.
В Гегемонии существуют десятки орбиталищ, где муниципальные полицейские имеют все полномочия и работают без вмешательства МВД; но Титан-Орбитальный — особый административный округ, и городской полиции приходилось, волей-неволей, сосуществовать с Национальной полицией. Со всем, что из этого следовало.
— Так а что произошло? — спросил я. — Кто обнаружил тело?
— Насколько я поняла, сотрудники штаба, — ответила Гейдрих. — Они вызвали полицию, — причём, насколько я мог понять по количеству мундиров, вызвали именно нас, — и заодно какую-то партийную начальницу. Собственно, мы с суперинтендантом Лефевр недавно имели с ней весьма продолжительный разговор.
— И чего хотела эта… партийная начальница? — поинтересовался я.
— Выразить своё глубочайшее возмущение и потребовать скорейшего расследования. — махнула рукой Гейдрих. — Во всяком случае, насколько я поняла. Она считает, что убийство было политически мотивированным.
— А вы как считаете? — спросил я. Политические убийства в Сатурнианской Гегемонии случаются намного реже остальных — уж для этого наши политики были достаточно цивилизованными. Поэтому для того, чтобы на голубом глазу назвать убийство политическим, необходимо было иметь очень веские на то основания.
Ну, или быть членом Конституционной партии. Да ещё и высокопоставленным членом.
— Я? — спросила Гейдрих. — Я всего лишь командир патрульной службы, инспектор. Это не моя работа. Но если вы настаиваете, — я кивнул, — то странно только одно: если убийство политическое, то почему жертва — казначей, а не какое-то более видное лицо?