Майор открыл последнюю бутылку и пил до тех пор, пока туман не скрыл в его воображении рассказ спецназовца.
На утро у обоих головы раскалывались на мелкие кусочки. О вчерашнем разговоре Зотов не упоминал: кто знает, что придет на ум протрезвевшему лейтенанту. Сам же Долгов ходил хмурый, отрешенный, но по его глазам майор понял, что он хочет о чем-то спросить. Наконец лейтенант решился:
— Слушай, Дим, ты не помнишь, о чем я вчера трепался? — как бы между прочим спросил он, стараясь придать своему голосу шутливую нотку. — Да ни о чем. Болтали просто так, пока ты не вырубился в кресле. Бормотал что-то во сне, но я сам был хорош, так что ничего не помню.
— А про Афган ничего не говорил?
— Не-ет, — категорически заявил майор, — ты сказал, что ненавидишь. эту тему, и мы вообще ее не касались.
— А говорил, почему я ее ненавижу? — не унимался лейтенант.
Дмитрий Николаевич покачал головой. Долгов испытующе посмотрел на него, но у майора были настолько честные и простодушные глаза, что он успокоился.
"Ну, слава Богу, — подумал Зотов. — А то еще прирежет по дурости. Надо бы взять его на заметку для Корнеева. Может получиться ценный помощник."
К десяти часам Зотов пошел на процедуры, решив еще раз принять оздоровительный сеанс, чтобы хоть как-то успокоить девятибалльный шторм в своей голове. На первом сеансе он присмотрел несколько мест в кабинете, где можно установить подслушивающие устройства, которые он получил у Корнеева перед отъездом в Ялту. Сегодня майор решил подсунуть "жучки", если конечно, представится удобный случай.
Случай представился. Оставив Зотова одного в кабинете, врач вышел на несколько минут, и в это время проблема была решена. Когда майор уже погружался в сон, через щель неплотно задернутых занавесок он увидел вошедшую в процедурную жгучую блондинку. Что-то очень знакомое показалось в ее облике и, засыпая, майор подумал, что последнее время во всех женщинах ему мерещится Куданова…
Корнеев сидел в своем кабинете и, уставившись в потолок, прикидывал дальнейший план действий. На его столе лежало два рапорта. В одном говорилось, что сверив показания свидетелей, рассказ Бортник и сделанного с ее слов фоторобота, предположительно удалось выяснить, что Александр Александрович Садальский, он же Ротенберг, он же Коршунов — одно и то же лицо. Гражданин Коршунов в настоящее время находится на работе в Советском торгпредстве в Афганистане и входит в круг людей, интересующих группу Корнеева.
Второй рапорт сообщал, что, проведя тщательное расследование, удалось установить косвенную родственную связь между гражданином Саблиным и гражданкой Кудановой. С 1949 года у родного отца Саблина была секретарша — некая Шилова. В начале 1951-го года Шилова уволилась с работы и переехала на прежнее место жительства к своей матери. В конце этого же года она родила дочь Веру. По словам оставшихся в живых соседей Шилова жила хоть и одиноко, но в достатке вплоть до 1956-го года. В этом же году умер Саблин-старший. Из этого обстоятельства можно сделать вывод, что он поддерживал бывшую секретаршу и потенциальную дочь материально. Вера Шилова после окончания мединститута вышла замуж за гражданина Куданова, но через год муж погиб в автомобильной катастрофе. Вера Александровна оставила фамилию мужа. Еще через два года она была завербована для работы на секретном объекте 42127С.