— Но кое-чему все-таки веришь. — Николай пристукнул по баранке. — Болтают, будто я сбежал в город тоже из-за шмутья. Им понятнее, когда деньги, шмутки, водка, бабы, а если страсть к науке, желание узнать, как и почему в природе,— это не для них. Представляешь?
— Ну, не все же так думают, всех-то не гони в одни ворота,— сказала Катя и виновато взглянула на Николая: опять невзначай обратилась на «ты».
— Все — не все, какое имеет значение. Дярёвня — вот что их всех определяет,— желчно сказал Николай.— Идиотизм деревенской жизни — недаром сказано. Есть, конечно, идиотизм и городской жизни, но деревенской — козырнее, побьет городской. Так что, Катюша, молодец, что нацелилась в институт,— так и держи!
— А мы с Олегом думаем сюда вернуться.
— Вернуться? Зачем?
— А надоело смотреть, как измываются над землей, над скотиной. Мы не одни, у нас из класса еще пятеро решили остаться, тоже разозлились.
— Праведный гнев...— Николай криво усмехнулся.— В газетах пропишут: молодежь горячинской школы из патриотического порыва совершила благородный акт, решила остаться в родном колхозе поднимать сельское хозяйство на недосягаемую высоту. Почин молодых поддержали наши славные пенсионеры — они тоже решили остаться, не переезжать из деревни на кладбище...
— Злой вы какой-то,— сказала Катя обиженно.— Зачем так?
— А как надо? По головке вас, дураков, гладить? — Николай действительно разозлился.— Идет глобальный процесс — индустриализация! Наступают механизированные комплексы, внедряются интенсивные технологии, коровки и телятки загоняются на поток, куры прямо из яйца трусцой бегут через немецкие парилки и голыми бройлерами сваливаются в бункеры птицефабрик. На это вам надоело смотреть? Или на заброшенные поля, опустевшие деревни, вырубленные леса? Против чего будете бороться? Против научно-технической революции? Да она вас сомнет, скрутит, разжует и выплюнет! Разуй глаза, девочка! Это Олегу простительно витать среди розовых облаков — он весь такой, у папы с мамой за пазухой, а ты-то... Ты же девушка разумная, практичная. Хочешь стать шестеренкой в адской машине по истреблению всего живого на родной земле. Похвальное стремление!
— Да ну вас! — возмутилась Катя.— Чего так-то? Расписали — хоть стой, хоть падай. Так будет, если со стороны придут, чужие, а если свои — такого не допустят.
— Машины вас задавят, машины! — закричал Николай.— Булка, яйко, млеко — давай, давай, матка! Вот что от вас потребуют, а не красоты ваши, цветики расписные. Нынче мудро поступают те начальники, которые не торопятся строить дороги. Чем дальше в лес, тем целее жизнь. Вот как! А ты — «надоело смотреть, как измываются над землей, над скотиной». Надоело смотреть — не смотри! Поезжай в город, тебе эту скотину по телевизору покажут: ах, какие гладкие коровки, ах, какие милые телятки! Телевидение у нас тоже самое-самое...