И он, произнеся «ваше здоровье», залпом выпил рюмку коньяка не закусив.
— Георгий Кристианович, не беспокойтесь, вы успеете… Успеете написать! Я просто уверена…
Он кашлянул, зашевелился:
— Мне бы ещё написать одну вещь. Хочу сделать собственный пересказ десяти великих сюжетов. Можно сказать, классических. Вот, например, «Ад» Данте! Какое великое произведение, а ведь у нас его почти не знают! Представьте себе, поэт, спускаясь в ад, стесняется собственной тени, потому, что люди, его окружающие и спутник его — Вергилий, сами тени. Ему стыдно, что он человек, а они бесплотны. Какая великолепная, какая мощная фантазия! Или возьмём «Фауста»! Гёте создаёт величайшую фреску о любви, науке и творчестве, о сделке с Сатаной, о поиске идеала. Разве это не нужно сейчас человечеству, как лекарство? А вспомните Гомера, или Шекспира! Это же вершины человеческого духа!
Я кивала, видя, как старый и больной человек говорит увлечённо, при этом даже ничего не спросив обо мне. Наверное, он просто ничего не помнил, сидел глубоко в своём мире, как улитка в раковине.
И всё же я решилась задать вопрос:
— Георгий Кристианович, как вы помните, нас с Максимом Ковалевичем развела судьба… Эти аресты… Всё это мы пережили. Но с тех пор я ничего не знаю о его судьбе. А сегодня я была в музее современного искусства и мне сообщили, что художник Максим Ковалевич умер, даже год назвали. Ведь он был вашим другом. Вы случайно не знаете, как он умер, где похоронен, где его могила?
В это время Алёшин принялся за закуску а я, ожидая его ответа, в волнении тоже поглощала своё блюдо, не чувствуя никакого вкуса.
Пауза затянулась. Наконец писатель, вынув платочек, вытер губы…
— Ковалевич? — спросил он, глядя куда-то в сторону. — А он не умер…
Я оторопела:
— Как не умер? Он до сих пор жив?
— Конечно.
— И вы уверены в этом?
— Абсолютно, — твёрдо сказал Алёшин, — откинувшись всем телом на спинку стула.
И добавил:
— Такие люди быстро не умирают…
— Но если он не умер, то где же он?
Алёшин внимательно посмотрел на меня, пронзая глазами:
— Вот этого сказать не могу…
Я тяжело вздохнула, отнеся всё, что говорилось о Ковалевиче, к буйной фантазии автора. Решила спросить о другом.
— Скажите, а как сложилась судьба Михаила Булатова?
— А вот его уже нет с нами… Увы…Он ведь ещё перед войной скончался! Он был отличным драматургом, жаль, что его пьесы сейчас так мало ставят… Да и прозаиком отличным он был! Какой у него роман о театре! Волшебный роман! А вы знаете, что он написал перед смертью мистический роман? О, это шедевр! Его пока не напечатали, но я читал рукопись… Там есть чем восхититься! Но он увидит свет, поверьте мне! Увидит! И его ждёт мировое признание!