— И вот что вам за удовольствие? — Молчание тяготило, заставляло ощущать свою беспомощность. — Сотни лет стояли в тишине, покое. Появился человек, дар вам принес, так вместо того, чтобы поблагодарить, вы его сожрать норовите.
Боги молчали.
Человек?
Людей множество. Они — что песок на берегу океана. А сотни лет? Что есть время для тех, кто живет вне времени? Там, где сотня равна мигу, а миг — тысячелетиям.
— Вот не надо мне этой глубоко философской хренотени, — попросил Ричард. — Мне ее в Академии хватило… видели бы вы нынешнюю Академию… а столицу… что бы в ваше время сделали с некромантами, которые, вместо того чтобы людей защищать, о собственной выгоде думают? Хотя… что это я… нет, я, конечно, мало что знаю… почему-то о вашем времени информации почти и нет, даже в закрытых библиотеках, но ощущение такое… не поймите превратно… так вот ощущение, что люди вас не слишком заботили…
Беззвучный вдох.
А ладонь близка, и мнится, что сама статуя стала ближе. Солнце, проникая сквозь запыленные окна, кружевом ложится на мраморную ладонь. И кажется, что в руке статуи собирается истинный свет…
…утраченное заклинание.
Сколько их было? И утрачены ли они на самом деле? Или, быть может, правда в том, что заклинания те оказались слишком сложны, чтобы в них разобраться? Требовали сил, которых у наследников Империи не было?
Магия крови?
Да, ее следовало запретить. Но ведь остальные… тонкое искусство исцеления… ведь имперские целители способны были на многое. Ричард читал… если хотя бы часть — правда…
Правда.
Они многое умели.
Избавить от проклятия, пусть и столь серьезного, как «черная смерть». Остановить красную чуму, от которой ныне не знали спасения, и малого подозрения лишь хватало, чтобы воздвигнуть над зараженным домом купол. И хорошо, если над домом. Запирали и кварталы, и порой — города…
А в древности красную чуму лечили столь же просто, как ныне простуду.
И неужто это знание было опасным?
Тени на лице Жреца это лицо оживляли. Снисхождение? О нет, уже печаль. Что знаешь ты, далекий потомок, до которого дошли слухи о былой славе предков? Ничего… чума?
Что есть чума?
Болезнь тела.
С нею можно справиться. И да, те, прошлые целители, способны были много на большее… что чума, когда они умели заглядывать в человеческий разум. Он ведь тоже болеет, ты не бывал в Скорбных приютах? Или их тоже не стало?
— Остались, — недовольно проворчал Ричард. Все же это странно было, говорить с ними…
Или с собой?
Может, все, что ныне в голову лезет, в этой голове и рождается? Может, нет божественных явлений, но существует лишь больная фантазия Ричарда. А что, если ему самому место в Скорбном приюте?