– О да! – ответил Макрон, подымая кубок. – И выпью за это.
Он отпил хороший глоток вина и поставил кубок на стол, с удовольствием облизнув губы. Но затем тяжело вздохнул и посерьезнел.
– В любом случае, все так и будет. Кем мне еще быть, как не воином? Я больше ничего делать не умею. Так что, если тебе дадут командный пост, найди местечко для меня. Тебе всегда пригодится хороший центурион. Не из тех раздолбаев, каким в наши дни сразу звание дают. Ой! Прости, Луций. Затыкай уши, когда дядя Макрон такое говорит, хорошо?
– Для меня будет честью, Макрон, если ты и дальше будешь служить со мной, – сказал Катон, наливая себе вина. – За дружбу.
– О, и что же это? – послышался голос сбоку от них. – Какой повод для праздника, мои прежние товарищи?
Катон и Макрон повернулись и увидели Вителлия. Тот не стал надевать тогу и был в красной шелковой тунике с вышитыми на ней золотыми листьями. Волосы у него были уложены красивыми локонами, с маслом.
– Если не возражаете, я к вам присоединюсь.
Вителлий едва улыбнулся, опускаясь на свободное место между другими пирующими, напротив Катона и Макрона.
– На самом деле возражаем, – ответил Макрон.
Вителлий никак не среагировал на его слова и даже не поглядел в глаза центуриону. Вместо этого он поглядел на Луция, дружески помахав ему рукой и подмигнув.
– И кто это у нас тут за такой прекрасный юноша?
– Мой сын, – ответил Катон, скрипнув зубами.
– Твой сын?
Вителлий сделал едва заметное ударение на первом слове. Катон постарался не вздрогнуть, вообще не реагировать.
– Именно так. Луций Лициний.
– Еще без прозвания?
– Я хочу получше узнать его прежде, чем выбирать. Как я уже сказал, это мой сын и это не должно тебя беспокоить.
Катон слегка подвинулся, отворачиваясь от незваного собеседника и будто желая продолжить разговор с Макроном.
– Чудесный паренек и правда. Уверен, он превратится в столь же прекрасного юношу вне зависимости от того, кто его отец.
На этот раз Катон не смог сдержаться и поглядел на сенатора.
– В смысле?
– В смысле, что его отец – знаменитый воин, а дед – уважаемый сенатор, но, даже учитывая это, я уверен, что он сможет оставить собственный след в обществе Рима. Как и его отец.
Вителлий продолжал улыбаться, ожидая ответа на свои провокационные намеки. Катону пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы ответить в спокойном тоне.
– Я нисколько не сомневаюсь в задатках Луция, которые разовьются под моим руководством. А также с помощью моего друга, центуриона Макрона.
Вителлий коротко кивнул Макрону.
– Значит, он разовьет в себе привычки уличного забияки, сочетающиеся с умом и чувствительностью философа. Тогда удачи ему. Она ему пригодится.