Адам представил Фена.
— Но мы выпустим спектакль, — продолжил Леви. — Непременно. — Он погладил Пикока по спине. — Посмотрите, какой у нас замечательный маэстро. А как он держит оркестр. Они делают в точности то, что хочет дирижер. И духовики, — Леви повернулся к Фену, — представляете, духовики, когда он говорит, слушают с раскрытым ртом. — Он рассмеялся. — И контрабасисты тоже. Они вообще грубияны, на концертах перемигиваются с девушками из публики, но с нашим маэстро ведут себя как шелковые. — Леви похлопал по плечу смущенного Пикока, после чего, пожелав всем удачи, откланялся. Ему пора было возвращаться в Лондон.
Начали подходить опоздавшие оркестранты. Трубачи тут же принялись раздуваться, скрипачи и виолончелисты настраивали инструменты.
— Я думаю, скоро можно будет и начать, — произнес повеселевший Пикок.
— Как видите, смерть Эдвина Шортхауса никого здесь не опечалила, — произнес Адам, оглядывая артистов, готовящихся к репетиции.
Фен кивнул:
— Вы знаете, мне даже как-то неловко в такой ситуации искать убийцу.
К ним подошла Джоан Дэвис. Адам их познакомил.
— Я видел вас в роли маршалыни, — сказал Фен. — Это было чудесно. В прошлом году слушал Лотту Леман[15]. Вы нисколько не хуже.
Джоан улыбнулась:
— Вы мне льстите.
Они помолчали.
— Уже твердо решено, что это было убийство? — спросила она.
— Я в этом убежден, — ответил Фен. — А как полиция, не знаю.
Затем Джоан неожиданно произнесла:
— Профессор, я в смятении. Мне нужна ваша помощь.
— Рад вам услужить, — отозвался Фен. — Тем более что я собирался с вами поговорить. Мы можем отойти?
Джоан подошла к стоящему неподалеку Пикоку:
— Джордж, с какого места мы начинаем?
— С собрания мастеров и песенного состязания, — ответил Пикок.
— Тогда я пока не занята. — Она повернулась к Фену: — Пойдемте ко мне в гримерную.
Фен в свою очередь повернулся к Адаму:
— Вы можете петь и одновременно следить за своей супругой?
— Вполне.
— А зачем следить? — спросила Элизабет. — Со мной будет все в порядке.
— Наверное, именно так ответил Цезарь на вопрос Кальпурнии в мартовские иды[16]. Так что, пожалуйста, без особой нужды никуда не отходите.
— О чем идет речь? — поинтересовалась Джоан. — Почему с Элизабет что-то может быть не в порядке?
— Я вам скоро объясню, — пообещал Фен. — Надеюсь, ваша гримерная не на последнем этаже? Стыдно признаваться, но я уже не молод. И ноги уже не те. Как говорится: mon beau printemps a fait le saulet par la fenetre[17].
— Не беспокойтесь, мы уже пришли, — успокоила его Джоан, открывая дверь гримерной.
Комната была такой же, что и та, где встретил свой конец Эдвин Шортхаус, но ее содержимое выглядело, разумеется, совсем по-другому. Фен в очередной раз изумился тому, как женщины могут сделать любой беспорядок симпатичным и уютным. Одежда, косметика, книги, фотографии, разные случайные вещицы…