Деревья росли в больших черных пластмассовых горшках – два с половиной метра в высоту, густые кроны.
– Можно переносить их за стволы?
– Мы их перевезем на тележке. – Валерия подкатила желтую тележку с платформой.
Йона поставил на нее первое деревце, и Валерия повезла ее через дверь вверх по тропинке, к разворотной площадке. Светло-зеленые листья взволнованно затрепетали возле головы Йоны, когда он поднял дерево на прицеп с решетчатыми стенками.
– Мальчики молодцы, что помогают, – сказал Йона, с тяжелым стуком поставив горшок.
Они перевезли еще несколько деревьев. Кроны шуршали, земля сыпалась из трещин в пластмассовых горшках, падала на тропинку.
Валерия забралась на прицеп и сдвинула горшки вглубь, чтобы освободить место.
Снова спрыгнула на землю, сдула волосы с лица, хлопнула руками, чтобы стряхнуть землю, и села на оглобли прицепа.
– Так трудно понять, что они уже взрослые! – Она посмотрела на Йону. – Я сделала не одну ошибку, дети выросли без меня.
Ее янтарные глаза потемнели, стали серьезными.
– Самое главное – это что они вернулись, – заметил Йона.
– Но этого могло и не случиться… учитывая, что они пережили, пока я сидела в Хинсеберге… Я предала их, как никто никого не должен предавать.
– Хотя им следует гордиться тем, какой ты стала, – заметил Йона.
– Они никогда не простят меня по-настоящему… Ты рано потерял отца, но он был герой, это много должно было значить, может, не тогда, но позже.
– Да, но ты вернулась, у тебя была возможность объяснить, что ты сделала ошибку.
– Они не хотят говорить об этом. – Валерия опустила глаза, и между густых бровей пролегла морщинка.
– Во всяком случае, ты не умерла.
– Но им было стыдно. Даже если они говорили об этом со своими друзьями.
– Мне стыдно, что нам с матерью пришлось нелегко в смысле денег… поэтому я никогда не приглашал тебя к себе.
Валерия взглянула ему в глаза.
– Я все время думала – твоя мама хочет, чтобы ты встречался с финскими девочками.
– Нет, – рассмеялся Йона. – Она тебя обожала. Считала, что ничто не сравнится с кудрявыми волосами.
– А чего ты стыдился?
– Мы с мамой жили в однушке в Тенсте, я спал на кухне на матрасе, который каждое утро убирал в чулан… у нас не было ни телевизора, ни проигрывателя, мебель облезлая…
– И ты работал на складе – или где там?
– В пекарне “Экесёос” в Брумме… иначе мы не потянули бы съемную квартиру.
– Ты, наверное, думал, что я избалованная, – пробормотала Валерия, разглядывая руки.
– Жизнь несправедлива, это быстро понимаешь.