Аликс действительно оказалась настойчивой – они не дождались окончания траура, его просто отменили всего на один день ради свадьбы императора.
Странная предстояла свадьба посреди траура, словно пир во время чумы.
Приняла свои меры и Мария Федоровна. Мягкая и человечная императрица, когда наступил момент решать судьбу сына и империи, стала тверже алмаза.
– Ники, я хочу поговорить с тобой.
Звучало как приказ. Хорошо, что не слышит Аликс, снова пришлось бы выслушать длинное внушение о том, что он император и потому никто не имеет права что-то ему приказывать, а просить должны только вежливо. В это «никто» Аликс включала и Марию Федоровну, не понимая, что для Ники мать важнее всех остальных, даже ее самой.
– Да, мама́…
Они вышли на длинную галерею, Мария Федоровна шла по теневой стороне, чтобы спрятаться от солнца – не любила загар, даже осенний.
– Если ты хочешь поговорить о докторе Фишеле, то не беспокойся, Аликс больше не будет заниматься спиритическими сеансами…
– Ты ошибаешься, дорогой, твоя будущая супруга всегда была мистически настроена и всегда будет. У нее и мать была такой же. Аликс настаивает на свадьбе в этом году. Я согласна, народу нужен женатый император.
Почему его так испугало это решение матери? Столько лет добивался, столько сил потратил, чтобы Аликс стала его невестой, а теперь вдруг в одно мгновение осознал, что… боится этого! Почему, потому что владевшая его волей на расстоянии Аликс теперь будет владеть им полностью? Ники любил невесту, много лет любил, но теперь он любил и живую, непосредственную Малю. Его сердце раздваивалось именно тогда, когда он должен быть тверд и решителен, когда воля должна быть собрана в кулак, когда от него ждут проявления этой воли.
Верно сказал Победоносцев – император не имеет права быть растерянным и не имеет права на любовь, которая будет мешать править.
Но какая из двух будет мешать – любовь Матильды или Аликс? Почему-то в тот момент Николай вовсе не был уверен в ответе.
Понимание, что может принять неверное решение, поразило как молния, как внезапная вспышка света. Он даже остановился, не замечая, что мать ушла вперед.
Мария Федоровна восприняла это замешательство по-своему. Когда сын догнал ее, жестко повторила:
– Свадьба и сразу коронация.
Хотелось сказать, что сразу нельзя, пока траур не прошел, подумал, что и свадьбу нельзя, но сказал иное:
– Ты не оставляешь мне времени подумать.
– Над чем, Ники? Отец благословил эту немку, но он не понимал, кого ты ему подсунул. Ты-то понимаешь? – Она вздохнула. – Мне безразлично, любишь ты Аликс или нет, но ты выбрал, и я принимаю твой выбор. Поговорить хотела о другом.