— Чем мотивировал?
— Понятия не имею. Возможно, семейные обстоятельства, — ответил Жмыхов.
— У Щурова нет семьи, — заметил Лев.
— Вот видите, вы осведомлены о жизни Щурова лучше меня. Скорее мне нужно обращаться к вам с этим вопросом, — неловко пошутил начальник колонии.
— Не подскажете, с кем из действующих охранников я мог бы побеседовать по поводу Щурова?
Задавая этот вопрос, Гуров не особо рассчитывал на положительный ответ. И не ошибся.
— Сложно сказать, — пожал плечами Жмыхов. — Если хотите, мы можем поднять архивы и отследить, с кем из нынешних сотрудников пересекался Щуров, — предложил он.
— Скажите, а заключенного по кличке Вовчик Боб вы помните? — перевел разговор Гуров.
Внешне полковник Жмыхов остался спокоен, но Гуров заметил, как у него дернулось веко. «Что-то ты чересчур сильно нервничаешь, дружок», — подумал он про себя.
Дальнейшая беседа протекала в том же русле. Гуров задавал вопросы, Жмыхов делал вид, что отвечает с максимальной откровенностью. На самом же деле все его ответы преследовали лишь одну цель: выведать, чем персона Щурова заинтересовала полковника Московского уголовного розыска. Владимира Бобкова он не вспомнил. Имел ли Щуров возможность общаться с ним, пока он отбывал срок, сказать не смог. За какие заслуги Бобкова освободили досрочно, не представляет. Поняв, что никакой пользы беседа с начальником колонии не принесет, Гуров свернул разговор. Все, чего он сумел добиться, — это обещания покопаться в архивах и выслать ему письменный отчет. На том и расстались.
В Двубратском Лев не задержался, поехал сразу в Крымск. По дороге он размышлял о странностях поведения начальника колонии. Визит Гурова его явно обеспокоил, только вот чем? Что пугающего может быть в простой формальности? Да, служил у тебя под началом некий охранник, которым спустя многие годы заинтересовались органы, так что в этом неожиданного? Любой другой на месте Жмыхова отдал бы приказ поднять необходимые документы и выдать их для ознакомления московскому полковнику. Жмыхов же этого не сделал, лишь обещаниями накормил. А это заявление, что за год совместной службы у Жмыхова не было возможности узнать, каков характер у его подчиненного? Полный абсурд! То он не знает, об этом не ведает. Не начальник, а Незнайка какой-то. Такое поведение можно было бы понять, если бы Гуров приехал с целью расследовать злоупотребления, имеющие место в работе сотрудников колонии. Да и то только в том случае, если бы данный человек все еще служил под началом Жмыхова. Здесь же ничего подобного не было. Или у Жмыхова у самого рыльце в пушку? Чего он мог испугаться? Что Гуров свяжет его персону с грязными делишками Щурова? А что, если это действительно так? Что, если Щуров и Жмыхов до сих пор общаются?