Она смотрела на него безумными глазами, шумно дыша через нос, с багровым лицом. Стив отлепил клейкую ленту с правой стороны рта и дал ей вдохнуть. Поначалу Джина просто не могла кричать; подождав несколько секунд, пока у нее восстановилось дыхание, он убедился, что кричать она и не будет. Тогда подцепил пальцем остаток клейкой ленты, содрал ее и отступил на шаг.
Несколько секунд они смотрели друг на друга. Джина, судя по лицу, ничего не понимала.
– Ты решил, что мне так нравится? – проговорила она наконец.
– Где пленки? – спросил Стив.
На ее лице отразилось понимание.
– А-а!
– Где пленки, на которых есть я?
– Ну зачем ты… – протянула Джина. – Я и так тебе все рассказала бы!
– Где пленки? И камеры?
– Пленки в ящике стола. Все подписаны. А камеры в Буддах.
Стив ожидал криков, борьбы, сопротивления. Но никак не такой безропотной покорности.
В ванной, на полочке рядом со стаканом в виде женской головки, из которого торчали расчески, щетки, заколки и прочая утварь для волос, в самом деле обнаружился гипсовый Будда. Осмотрев статуэтку, Стив обнаружил у нее сзади черный выключатель. Он со всей силы грохнул статуэтку об пол – и среди гипсовых осколков увидел провода, миниатюрные механизмы и крохотную видеокассету.
– Ну, ты мне отплатил, – сказала Джина. – Теперь мы в расчете.
– Да, – ответил Стив. – В расчете.
Он снова заклеил ей рот, сунул кассету в карман и отправился искать в других комнатах. Там тоже нашлись Будды; всех их Стив разбил и извлек видеокассеты. В ящике чертежного стола он нашел целую стопку кассет, аккуратно сложенных, с надписанными на них именами и датами – видимо, датами съемки. На четырех кассетах, лежащих сверху, стояло его имя. Впрочем, проверить, те ли это, на которых запечатлен он в квартире Джины, Стив не мог – и решил забрать с собой все кассеты, а потом избавиться от них.
Он вернулся в ванную. Джина не двигалась, не пыталась освободиться или сбежать. Хочет показать, что она на его стороне? Или что не боится? Черт ее знает…
Вообще-то самое время ей испугаться.
Стив молча достал веревку и принялся ладить петлю. Джина что-то забормотала сквозь кляп. Не молила о пощаде – скорее пыталась что-то ему объяснить или убедить. Стив не понимал, что она говорит, да и не интересно было. Он завязал скользящий узел и накинул петлю ей на голову.
Теперь Джина задергалась и забормотала громче: кажется, до нее начала доходить серьезность ситуации.
«Вот и хорошо», – подумал Стив. Вспомнив, как она приставала к нему на работе, как не давала покоя своими дурацкими наглыми заигрываниями, а потом и попытками шантажа, он затянул петлю потуже и, отойдя на пару шагов, внимательно посмотрел на шею Джины. Толстая лохматая веревка на нежной коже выглядела особенно грубой. Колючие волоски врезались в шею, царапали ее; Стив не сомневался, что это больно.