— А смысл? — к Дэну на глазах возвращалась философская рассудительность.
— Пока без смысла, — поддержал его тон Джонни.
— В смысле пока? — предался Дэн любимым рассуждениям.
— Пока ты всё тут не отмоешь, дружище, — охотно ответил Джон, — когда ты плавал в говне в обмороке, тебя тут наказали… э… вообще-то, меня, но они говорили мне «сраный фотограф». Это ж они про тебя, правда? Вот отмокни немного, а то засохшее не отдерёшь потом, а я за чистой одеждой схожу.
— Спасибо, конечно, только куда?!
— Не за что, я для себя. В казарму вашу, постой на фасаре, хорошо? — попросил его Джонни, вытираясь рабочим халатом, взятом в шкафу.
— Хорошо, я пока никуда не собираюсь, — кивнул Дэн.
— Я быстро, — бросил Джон уже из-за дверцы.
Ему действительно не потребовалось много времени. Он пролез через дырку в стене и оказался как раз под бывшей собственной кроватью. На ней кто-то спал, но простой сон дело ненадёжное, и Джон, сориентировавшись по контурам тела, легко нашёл шею спящего и слегка надавил на сонную артерию. В казарме слабо горело ночное освещение, и никто не заметил, как Джон стащил со спинки койки обмундирование и прихватил ботинки. Спустя ещё полсекунды он аккуратно поправил маскирующую занавеску уже с обратной стороны и вышел из волшебного шкафа. Приключение напомнило ему одну сказку, что рассказывала мама, и он озорно улыбнулся Дэну.
— Дружище, ты слышал о Буратино?
— Нет, только о всякой Шушере, — скривился Дэн, — зачем ты вылез?
— Э… из говна? За тобой, конечно, — соврал Джон.
— Я сейчас расплачусь, Джонни! — воскликнул Дэн, — чисто от пафосу! Он вылез из говна спасать друга! Едва не утопив при этом, — заметил он сварливо.
— Надо было утопить, — заметил Джон, — толку от тебя! Хотя ещё не поздно…
— Ладно-ладно, спасай! — примирительно сказал Дэн, — только учти, в яму я не полезу!
— Опять? — иронично удивился Джон.
— Да, опять, и вообще — нас и тут неплохо кормят. — Проговорил Дэн и загрустил, — кормили. До твоего появления, гад такой!
И поведал свою печальную историю. Когда он попал в спецчасть, у него слов не было от злости — в их ячейке предатель! А теперь не хватает слов от избытка иных чувств, в основном благодарности. Ведь тут платят семьдесят баксов в неделю при полном довольствии! Или просто на полном не довольствии, если не работаешь, как вот ему теперь придётся из-за одного благодетеля! Хитрое здешнее руководство здорово это дело продумало — со стороны тюрьма, добровольцев не бывает, но никто из солдатиков на свободу не рвётся. Что они там не видели? Муштры? Развалин? А тут мало того, что баксы зарабатываешь, есть шанс всю войну проторчать, потому что секретные все. Служивые мало того, что слова никому лишнего не скажут, сами чересчур длинный язык отгрызут — настучат точно.