– Что стряслось? Отчего на каждом углу стоят?
– А ты кто таков и откель будешь? – в свою очередь спросил старший.
– Десятник дружинный, Молчан. Из Калача я, от Владигора коназа.
– А, – понимающе кивнул тот. – Ну, ежели коназ тебя разузнать послал, то ступай к воеводе. Он в Коломне стоит.
– Михайло Гузков, – представился воевода в ответ на приветствие. – Что, и у вас прослышали?
– Так не прослышали, конаже. Вот у тебя хочу попытать, что тут происходит.
– Это у вас, на востоке, коназ. А мы проще зовём. Я, вот, к примеру, князь Балканский. А что толку?
Судя по красному носу и блестящим глазам, князь крепко пил. Молчан принюхался. В доме стоял спиртной запах, разбавленный вонью несвежих портянок, сапожного дёгтя, и прочими непреложными запахами дружинной опочивальни. Князь Михайло сидел за столом в форменных портах и нижней рубахе перед немалой братиной кислой капусты. Он рукой махнул гостю, мол, присаживайся.
– А происходит у нас, десятник, простая вещь. Мир с ума сошёл.
– Как так?
– А вот так, коли царь сам, своим указом все силы ратные на сто вёрст от Москвы отослал. Да ещё и с запретом являться на Москву даже к жинке на перинку. Ну, как тебе?
– Ничего не понимаю.
– А я вот понял. Понимаешь, десятник, победили нас. Без рати, без брани. Точнее, в брани-то мы верх взяли. Только оказалось, что зря.
– Да как такое может быть? Ведь Истринскую битву при Перове чай мы взяли. И франков разбили наголову и даже кардинала ихнего главного полонили.
– Во-от! – воевода махнул пальцем. – С него-то супостата всё и началось. Ты на Москве давно был-то останний раз?
– Каюсь. Не бывал досе. Хотел всё посмотреть, да недосуг оказалось.
– А жаль. Не та Москва уже. И царь не тот, и люди, и дома. Давай, сотник, выпьем за помин её души, Москвы матушки.
– Десятник я, – возразил Молчан.
– Да ну? – с великим удивлением князь посмотрел на гостя. – Как же ты так?
– А чем плохо?
– Ну да, ну да. Так что, сотник, выпьем? Вот чего не отнять у франков, так это вина их белого. Из самой ведь Ромеи везут.
Воевода незаметным жестом выставил две глиняные стопки, достал из-под стола небольшую, на полуштоф, бутылку и разлил прозрачного, резко пахнущего вина. Тут же поднял одну, захватив её в горсть так, что стопка полностью скрылась в широкой ладони, и беззвучно стукнул костяшками пальцев по второй стопке.
– Ну, тихо, чтобы враг не услышал.
И лихо опрокинул содержимое в рот, после чего тут же потянулся за капустой.
Молчан попробовал содержимое своей посуды и поморщился. Горько, язык сразу защипало. Он для приличия сделал вид, что пьёт и поставил стопку обратно.