– Вот я и говорю, – продолжил между тем воевода.
Речь его как-то резко стала невнятной, буква «р» пропала, заменяясь то на «в», то на «л».
– С этого кардинала, чтоб ему пусто было, всё и началось.
– С пленного?
– А то! Ты, небось, на Истре и не был?
– Как не быть? Был. Владигор Василевсу, чай, друг.
– А… да ты не прост у нас, сотник. Ой… Да, о чём я?
– О пленном кардинале.
– Да, будь он неладен. С него, с кардинала Могильного всё и началось.
– Подожди, князь. Как же так? Войско франкское же разбили, его в плен взяли. Сам видел.
– Ещё бы не видел. – Михайло внезапно рассмеялся. – Этот гад ползучий ведь сам в плен пришёл. Сдался. Только и просил, чтобы остальных не трогали, а сам готов в рабство идти.
– Все знают эту быль, князь. Что дальше-то было?
– А дальше он даже хором свой открыл. А чтобы никто его в служении чёрным богам не обвинил, обозвал его кирхой. И проводил там вроде как не службы, а просто так, мессы. Встречи, значит.
– И что? Я пока не понимаю. И пусть бы проводил. Кому он нужен, один-то.
– Ты прав, сотник. Один, это очень мало. Непозволительно. Поэтому давай-ка с тобой ещё один накатим. Пока не остыло.
Князь ловко повторил операцию со стопками и очень удивился, когда у Молчана полилось через край.
– Вот, видишь, до чего меня довёл. – пожаловался он. – Уже руки дрожат. Хорошему человеку мимо налил.
– Так что с мессами, князь? – нетерпеливо спросил смирившийся с новым званием десятник.
– А выпить? Михайло помахал ладонью перед собой. – Не-ет. Ты меня не запутаешь. Пока не выпьем, никаких сторонних разговоров. Воины не отвлекаются от главного.
Он снова опрокинул стопку и закусил капустой. Молчан тоже отведал квашеной. Ох, и хороша же она оказалась. С клюквой, лучком и постным маслицем. Десятник с удовольствием повторил процедуру закуски.
– Вот теперь слушай, – на этот раз рассказчик начал без просьбы. – Кардинал-то в полон не один пошёл, а со всей своей свитой. Что по Москве гуляла и скверну людям в головах сеяла. Стоит ли говорить, что уже через полгода на мессах по сотне дураков стояло, Могильного этого слушало.
– Почему ты называешь его Могильным? Он же… – Молчан задумался. – А! Ну да, Мазарин же. Могильный и есть.
– Соображаешь. А эти идиоты не сообразили. Так и слушали, разинув рты. А ещё Василевс наш, батюшка, как-то пару раз совета его поганого послушал. Да и приблизил к себе.
– И что?
– А вот и то. Потому я и пью здесь, как разбойник, на сотой версте. Ты! Вот ты, сотник. Ты такое можешь представить? Чтобы надёжа царь. Сам! Понимаешь, сам ведь, не с похмелья, не при смерти. Своим собствен… наруж… наручным, вот. Указом. Отправил всю рать московскую, сколько есть, за сотню вёрст. Дружину разогнал.