– Поставить двигатели, разумеется, я могу, но насчет предельной скорости обращайтесь к Риммеру Карловичу.
Но Нахимов проигнорировал явную попытку свалить часть ответственности на иноземного моряка и обратился напрямую к Семакову:
– Кого хотите командиром поставить, Владимир Николаевич?
– Боцманмата Кроева, Павел Степанович, больше некого. Могу я ему пообещать боцманский чин?
Думал адмирал недолго:
– Будь так. Я подпишу.
С самого утра на Камчатском люнете контузило контр-адмирала Истомина. Его тут же отвезли к госпоже доктору. Та уверила, что поставит пострадавшего на ноги в три дня. История не сдавалась.
Планы Тотлебена относительно обрушения вражеских камуфлетов остались невыполненными. Виной тому были действия французов и англичан. Началась пехотная атака одновременно на Волынский редут и Камчатский люнет.
Те офицеры, которые придумали новый образец тактики, так и остались в незаслуженной безвестности. Окажись она действенной, такого бы не случилось.
Союзники оценили мощь русской артиллерии, оказавшейся в состоянии быстро и качественно сокрушить полевые укрепления. Атака началась почти на закате солнца, когда запас гранат на Камчатском люнете оказался минимальным. Уже после боя мичман Шеберг доложил на разборе операции, что до начала атаки боезапас составил по одиннадцати выстрелов на ствол. Солдаты выбегали из траншей, разворачиваясь в плотную цепь и становясь неудобной целью для гранат. Впрочем, цепь была не одна: за ней бежали еще три.
Атака началась и на Волынский редут, Однако малый гранатомет на этом редуте, в отличие от больших на Камчатском люнете, имел хороший боезапас. А поручик Боголепов замедленностью мышления не страдал.
– По левому флангу пехоты, дистанция триста двадцать, пали! Картечница – товсь! Огонь по команде!
Расчет оказался верным: англичане не успевали развернуться и попадали под губительные разрывы. Комендор Патрушев снова проявил выдающиеся способности, пристрелявшись с четырех залпов. А после десятого разрыва английские пехотинцы откатились на исходные позиции. Разумеется, поручик приписал это успешному действию вверенного ему гранатомета. К тому же выводу пришли моряки у обычных орудий, все еще ожидавшие команды, и все офицеры редута. Вот почему и гранатометчики, прекратившие пальбу, и артиллеристы застыли в ожидании нового штурма. Никому и голову не пришло, что противник лишь имитировал атаку.
На Камчатском люнете все пошло иначе, хотя атака неприятельской пехоты поначалу ничем не отличалась от таковой на Волынский редут.
Мичман Шёберг сообразил, что боеприпасов к гранатомету может не хватить для отражения натиска, и гаркнул во всю силушку: