Сырцов промокнулся полотенцем, оделся и вернулся в спальню. Должен быть на месте новоиспеченный майор Игорек Нефедов — только что закончилась рутинная муровская разнарядка.
— Майор Нефедов, — грозно представилась трубка.
— Здравствуй, Игорек, — как можно ласковее поприветствовал майора капитан запаса. — Ты один?
— Привет, Георгий Петрович. А я один, совсем один в своем здоровом коллективе.
— Я Георгием Петровичем для тебя быть никак не могу. Ты — майор, а я капитан на запасных путях. Жора, Игорек, Жора.
— Все знаешь, Жора? — сочувственно спросил Игорь.
— В общих чертах.
— В любом случае тебе придется давать показания.
— Придется. Со временем. А ты сейчас чем заниматься собираешься?
— Тебя ловить.
— Поймаешь, если на мои вопросы ответишь.
— Естественно. Какая информация тебе нужна?
— Расшифруй кликуху «Колобок».
— Колобок, — протяжно произнес Нефедов и продолжал монотонно: — Колобок. Он же Петр Рябов, он же Владимир Готов, он же, по слухам, Дмитрий Востряков. Рост метр семьдесят, вес восемьдесят, лицо круглое. Глаза серые, нос короткий. Приподнятый. Курносый, значит. Особые приметы — родинка-бородавка светло-коричневого цвета под левым глазом. Подготовлен, опасен. На свободу с чистой совестью вышел полтора года назад. Нынче уже год, как разыскивается за участие в вооруженном ограблении одного из частных банков с жертвами. А ты что — его не знал?
— Видимо, распушился уже без меня. Его контакты, Игорек, московские, лагерные, с кем делово был связан, с кем по корешам.
— Так ведь для этого в компьютерный архив залезть надо.
— Залезь, Игорек. Для нашего общего дела.
— Считаешь, он — Аркадия Колтунова?
— Во всяком случае, при его участии. Сколько тебе времени надо?
— А сколько ты мне его дашь?
— Час.
— Полтора.
— Договорились. Хорошо бы, если по его контактам мои бывшие клиенты прорезались.
— А это уже как карта ляжет. Как с тобой связаться?
Сырцов назвал номер своего мобильного и, прихватив трубку, вышел из спальни в персональную, маленькую и уютную, гостиную. Опять же все как у больших: на журнальном столе — подносик, а на подносике прозрачный кофейник с подостывшим кофе, высокий стакан с соком, джем в вазочке, пара круассанов. Сырцов сжевал оба сладких хлебца, запил соком и отправился на прогулку. Как был — босиком.
Сначала приятно холодил подошвы зеркально натертый паркет, потом с той же приятностью ласкал уже разогретый солнцем камень помпезного антре, затем с озорной симпатией щекотал песок садовой дорожки…
За домом была спортплощадка. Даже не спортплощадка, а спорткомплекс. На возвышении под полосатым тентом на велоэргометре мчалась неподвижно первая поп-звезда страны. Мелькали педали, мелко тряслись под майкой большие титьки.