Морозов открыл стоящий на столе ларец. Извлек лучистую, восьмиконечную, из белой платины звезду, усыпанную алмазами, и прикрепил ее к пиджаку генерала. Из того же ларца достал алую шелковую в разводах ленту и надел через голову генерала. Лента легла тому на плечо и на грудь, и он стоял, сияя звездой, с камергерской лентой. Все аплодировали, но не было улыбок. Генерал сипло произнес: «Служу России» и сел.
Веронов завороженно смотрел и слушал. Он оказался в сокровенном месте, где вышла на поверхность таинственная грибница, совершающая свой подземный рост сквозь толщи времен. На этой грибнице вырастают царства, возносятся и падают вожди, корчится человечество, повинуясь упрямой воле, двигаясь в сторону, куда направляет его подземная сила. Он попал ненароком в тайное общество. Невысокий лысоватый полковник Морозов был магистр, а сидящие за столом ветераны были рыцарями ордена, и один из них сиял бриллиантовой масонской звездой.
Снова заговорил Морозов:
– Наше братство, его Верховный совет, присуждает награду «Золотой триумфальный крест» генерал-майору Никите Викторовичу Черных. Его заслуги высоко оценены руководством. Его ум и бесстрашие проявились в момент объединения обеих Германий. Вы знаете, что спецслужбы ГДР противились объединению, «Штази» готовило восстание. Но благодаря выдержке Никиты Викторовича, который рисковал жизнью, удалось предотвратить восстание и две Германии объединились без кровопролития. Честь вам, Никита Викторович!
Поднялся костлявый, с квадратными плечами старик, чьи синие губы казались склеенными, и ни один звук не мог пролиться из этих слипшихся губ, хранивших великие тайны.
Все аплодировали. У всех были склеенные синеватые губы, словно им запечатали уста.
Морозов открыл ларец, извлек золотой крест с расщепленными концами и прикрепил к черному пиджаку генерала. Крест сиял, и в его пропорциях, в расщепленных концах дышала эстетика магических крестов, принадлежавших иной, не христианской вере. На этом кресте был распят не Христос, а было распято все – от начала времен – человечество. Голубая шелковая лента украсила плечо и грудь генерала. Он сел, и ничто не отразилось на его граненом лице, скованном на наковальне истории.
Это были члены рабочей артели, которая без устали трудилась среди разношерстного своевольного человечества, выстраивая его в колонны, направляя маршем в историю. Чистки, расстрелы, политические процессы, устранения неугодных политиков, проникновение в секретные центры врага – они протаптывали тропы, которые потом превращались в дороги, и по этим дорогам катилась история. Они были первопроходцы, и если они надрывались или сбивались с пути, то исчезали бесследно. И их исчезновение никто не оплакивал, на их месте тотчас появлялись другие.