— И вы решили, что не разделяете убеждений мужа?
— Я бы так не сказала. Просто у меня свой взгляд на вещи. Женщины — за редким исключением — вообще избегают крайностей. Лично я всегда придерживалась умеренно левых взглядов.
— Ваш муж был замешан в деле Ларкина?
— Не знаю. Возможно. Мне он ничего об этом не говорил.
Она вдруг оживилась.
— Давайте внесем ясность, мистер Лэм… Или мистер Волк-в-овечьей-шкуре, или кто вы там есть на самом деле! Я любила своего мужа. И, скорее всего, согласилась бы уехать с ним независимо от того, разделяла я его взгляды или нет. Но он хотел, чтобы я взяла с собой мальчиков. А я была категорически против! Все очень просто. Подумав, я решила, что останусь здесь, с ними. Не знаю, увижу ли я теперь когда-нибудь Майкла… Он выбрал свой путь, а я — свой. Но одно я уяснила для себя твердо. Я хочу, чтобы мои сыновья выросли в их собственной стране. Они англичане. И я хочу, чтобы они росли и воспитывались, как все английские дети.
— Я вас понимаю.
— Думаю, это все, — сказала миссис Рэмзи, вставая. В каждом ее жесте и слове была несколько нарочитая твердость.
— Выбор, по всей вероятности, был нелегким, — мягко сказал я. — Очень вам сочувствую.
Я не кривил душой. Я действительно ей сочувствовал. Должно быть, она поняла это, потому что грустно и едва заметно улыбнулась.
— Ну что ж… На такой работе вы должны, наверное, уметь поставить себя на место другого и понять, что он чувствует и думает… Все это для меня было сильным ударом, но теперь худшее позади. Сейчас я должна думать о том, как мне жить дальше. Остаться здесь или куда-нибудь уехать. Я должна найти работу. Раньше я работала секретарем. Может, пойду на курсы машинописи и стенографии.
— Только потом не нанимайтесь в бюро «Кавэндиш», — предостерег я.
— Это почему же?
— Уж слишком часто с их сотрудницами происходят несчастья, вы не находите?
— Вот уж чего не знаю, того не знаю.
Пожелав ей удачи, я ретировался. Узнать мне ничего не удалось. Да я и не надеялся. Просто каждый должен доводить дело до конца и не оставлять огрехов.
Выйдя из калитки, я едва не столкнулся с миссис Макнотон, которая брела куда-то, пошатываясь под тяжестью огромной хозяйственной сумки.
— Разрешите, — сказал я, пытаясь отобрать у нее сумку. Это оказалось не так-то легко сделать. Миссис Макнотон вцепилась в нее мертвой хваткой, и только внимательно меня разглядев, уступила.
— Вы молодой человек из полиции, — сказала она. — Я вас сразу узнала.
Я проводил миссис Макнотон до ее дома. Она, все еще пошатываясь, шла рядом. Сумка оказалась настолько тяжелой, что я невольно принялся гадать, чем она может быть набита. Картошкой?