— Именно потому, что его убили, и потому, что случилось это сравнительно недавно, мне и хотелось бы узнать об этом молодом человеке как можно больше. Возможно, это окажется очень полезным.
— Право, мосье Пуаро, — немного резко сказал Фуллертон. — Я как-то не могу понять, зачем вы пришли ко мне и что вас на самом деле интересует. Не можете же вы всерьез подозревать, что между смертью Джойс Рейнольдс и давнишней смертью нашего жуликоватого молодого сотрудника существует какая-то связь?
— Подозревать можно все что угодно, — невозмутимо ответил Пуаро. — И моя цель — как можно больше узнать.
— Извините! Я всегда считал, что главное — это найти улики.
— Вы, наверное, слышали, что погибшая девочка, Джойс, в присутствии нескольких свидетелей сказала, что она собственными глазами видела, как произошло убийство?
— В наших местах, — ответил Фуллертон, — слухи расходятся быстро. И, как правило, в чрезвычайно искаженном виде, так что принимать их на веру было бы, по меньшей мере, неразумно.
— Совершенно с вами согласен, — кивнул Пуаро и продолжил: — Джойс, как я понимаю, было всего тринадцать. Но и девятилетний ребенок вполне может кое-что запомнить из увиденного: например, как машина, сбив человека, умчалась дальше, или как темным вечером кому-то всадили нож в спину, или, скажем, задушили ее школьную учительницу… Подобное зрелище было бы для детской психики настоящим шоком — картиной, которую страшно даже вспоминать. И тогда ребенок, вполне возможно, внушил бы себе, что этого просто не было. Вы согласны, что в принципе такое возможно?
— Да-да, но едва ли это… Совершенно невероятное предположение!
— Кажется, у вас тут еще пропала девушка-иностранка. То ли Ольга, то ли Соня, фамилии, правда, не знаю.
— Ольга Семенова. Да, было такое.
— Не очень, по-видимому, надежная особа?
— Не очень.
— И она была подживалкой… простите, сиделкой при миссис Ллуэллин-Смайд, о которой вы мне только что рассказывали?
— Да. До этой Ольги у нее было еще несколько девушек, и две из них, если не ошибаюсь, тоже иностранки. Одну она выгнала едва ли не сразу; другая оказалась поприличней, но уж чересчур глупа. А миссис Ллуэллин-Смайд в этом отношении была не слишком терпима… Ольга же, похоже, пришлась ей по нраву. Если мне не изменяет память, внешне она не была особенно привлекательной, — сказал Фуллертон. — Небольшого росточка, коренастая, нелюдимая… В округе ее недолюбливали.
— Но главное, чтобы хозяйка любила, — заметил Пуаро.
— Просто она к ней привязалась. Некоторым даже казалось, что чересчур…
— Да, пожалуй.