— Хотелось, чтобы вы знали, — сказал Ноа, опять прижав костяшку к кадыку, как будто это помогало ему выдавить из себя слова, — меня было… когда я… больше меня было… когда я был живой.
Адам пожевал губу, пытаясь придумать, что ответить. Блю подумала, что понимает, о чем говорит Ноа. Его сходство с кривовато улыбающимся лицом с водительских прав, которые нашел Ганси, было примерно таким же, как у фотокопии с настоящей картиной. И она не могла представить себе, чтобы тот Ноа, которого она знала, сидел за рулем этого навороченного «мустанга».
— Тебя и сейчас вполне хватает, — сказала она. — Я по тебе соскучилась.
Слабо улыбнувшись, Ноа протянул руку и погладил Блю по голове, как делал это раньше. Она почти не ощутила прикосновения его пальцев.
— Послушай, дружище, — сказал Ронан, — ты все это время отказывался давать мне свои конспекты и говорил, что я должен сам ходить на уроки. Но ведь и ты не ходил!
— Но ты ходил, правда, Ноа? — перебила его Блю, вспомнив о значке Эглайонби, который они нашли среди костей. — Ты ведь учился в Эглайонби.
— Учусь, — сказал Ноа.
— Учился, — поправил его Ронан. — Ты не ходишь на уроки.
— Ты тоже, — возразил Ноа.
— О тебе самом скоро будут говорить «учился», — вставил Адам.
— Погодите! — воскликнула Блю, вскинув руку над головой. Она почувствовала, что ей становится холодно, как будто Ноа высасывал из нее энергию. Ей меньше всего хотелось дойти до того «выпитого» состояния, которое она ощутила в церковном дворе. — В полиции сказали, что ты пропал семь лет назад. Это правда?
Ноа, моргая, растерянно и встревоженно уставился на нее.
— Я… я не могу…
Блю протянула ему руку и предложила:
— Держи! Когда я бываю с мамой на гаданиях и ей нужно сосредоточиться, она всегда берет меня за руку. Может быть, и тебе поможет.
После короткого колебания Ноа потянулся ей навстречу. Когда он положил ладонь на руку Блю, та даже вздрогнула — настолько холодна оказалась его рука. И не просто холодна, а будто пуста изнутри; кожа без заполняющего ее пульса.
Ноа, пожалуйста, не умирай до конца.
Он медленно, с трепетом выдохнул и сказал:
— Боже! — Его голос звучал немного не так, как прежде, он сейчас больше походил на голос того Ноа, которого она знала, Ноа, который считался одним из них. Блю знала, что не только она это заметила: Адам и Ронан тоже переглянулись.
Она смотрела, как вздымалась и опускалась грудь Ноа, как ровнее становилось его дыхание. Прежде она как-то не давала себе труда заметить, дышит ли он вообще.
Ноа зажмурился. В свободной руке, расслабленно лежавшей на носке мокасина, он так и держал резную косточку.