Господа... скажите мне, что
я должна говорить...
Я сделала это,
я это
сделала... Мне
больно, сеньор... Отпустите, отпустите меня,
и я все скажу.
Я не знаю, что должна сказать... Сеньор,
я это
сделала... Заберите меня отсюда
и скажите, что
я должна говорить..
Я не помню, ска
жите мне, что я должна говорить. О, я несчастная; я скажу все, что от меня хотят, сеньоры... они ломают мне руки!
Ослабьте хоть немного...
Да, я сделала все, что
обо мне говорят... Что вы хотите, чтобы
я сказала?
Я сделала все — отпустите меня,
я не помню, что должна сказать...
О, о, о, я скажу все!»
И снова жестокий голос произносит: «Расскажи нам все!» Когда бедняжка уже достаточно измучена, ей диктуют, что сказать, и кого еще оговорить. Обычные люди даже если и знают об этих зверствах, то все равно спокойно и к вящему своему удобству забывают. Но ведьмы помнят о таком отношении к своим предшественницам, как и о том, что дни гонений — по крайней мере, во многих местах — еще не подошли к концу, и потому остаются в подполье.
Олдос Хаксли в самой своей замечательной книге «Лудун- ские дьяволы» (стр. 177) пишет о пытках и смерти Урбена Грандье, якобы околдовавшего нескольких монахинь в 1634 году. Все подробности взяты из судебных записей и совершенно подлинны.
«В присутствии двух аптекарей и нескольких врачей Грандье раздели, обрили ему все волосы на теле и принялись колоть до кости длинной острой иглой... боль была ужасная, и через заложенные камнями окна крики пытаемого слышала непрерывно растущая толпа любопытных, собравшаяся на улице. Из официального перечня пунктов обвинения, предъявленных Грандье; известно, что вследствие крайней затруднительности обнаружения маленьких нечувствительных областей на теле преступника, из пяти этих дьявольских отметин, упомянутых настоятельницей, обнаружить удалось только две. <...> Методы Маннури, можно к этому добавить, оказались восхитительно просты и эффективны. После бесчисленных мучительных уколов он незаметно перевернул иглу и прижал к плоти человека тупым концом. И — поразительно! — боли не было; именно это место дьявол и пометил!
Если бы ему было дозволено продолжать и далее сколь угодно долго, Маннури, без сомнения, обнаружил бы все отметины. К несчастию, один из аптекарей (какой-то неблагонадежный проходимец из Тура) оказался не столь самодоволен, /аг/с Эе- ревенские доктора из Лу-Бардемона, собравшиеся для надзора за экспериментом. Уличив Маннури в жульничестве, он выразил свой протест, однако, тщетно. Его жалобу просто оставили без внимания. Маннури же и остальные тем временем стакну