– Ладно, об этом поговорим позже, давайте дальше, – ответил я, чувствуя, что № 4 будет просить денег.
– Вот тут несколько рапортов представителя персидского правительства при правлении Англо-Персидской нефтяной компании[93] от источника № 16. Две шифрованные телеграммы поверенного в делах Персии в Багдаде на имя председателя Совета министров от источника № 33, – продолжал Орбельян, передавая новые бумаги.
– А, это очень важно. А как поживает 33-й номер? – спросил я.
– Он уже не боится давать нам шифровки и очень благодарен за 300 туманов, которые я ему передал. Он тоже очень хочет увидеться с вами, – ответил Орбельян.
– Да, с ним нужно встретиться. Это нужный источник. Когда будет удобнее с ним встретиться? – спросил я.
– Если хотите, сегодня в 10 часов вечера, – предложил он. Я согласился и сделал пометку в своей записной книжке.
– Вчера ночью источник № 10 доставил двенадцать дипломатических пакетов. Отметьте это также, – сказал Орбельян, – кроме того, десятый номер просил передать, что выданный ему сахар он уже продал, а новую партию Сахаротрест без вашего разрешения не отпускает. Затем он просит, чтобы ему отпустили еще какой-нибудь товар, ибо одним сахаром никто не торгует и купцы на базаре начинают подозревать, что тут дело нечистое. Он просит мануфактуры и спичек, – добавил Орбельян.
– Хорошо, я сегодня устрою, чтобы ему выдали нужный товар. А что у вас еще?
– Больше ничего. Напоминаю, что у вас на сегодняшний вечер свидания в 8, 9, 10 и 11 часов. Да, а что мне ответить номеру четвертому? – опять спросил он.
– Дайте ему 100 туманов на лечение. Я сообщу в Москву о его проезде, и его там встретят и свяжут с берлинской резидентурой. Дайте ему пароль для встречи в Москве. А мне с ним видеться нет смысла.
Мы вышли вместе и направились в канцелярию.
Там уже кипела работа. На одном из столов лежала куча пакетов с сургучными печатями. Тут были пакеты почти всех дипломатических миссий в Тегеране. Некоторые из них лежали распечатанными. Над одном из них, склонившись над столом, работал мой помощник Макарьян. Он почти еще мальчик. Ему не больше 23 лет, выдающийся подбородок говорит о решительности, выражение глаз – о настойчивости его характера. Он медленно вводил костяную ручку в полувскрытый конверт и осторожно вскрывал его шире. В углу за маленьким столиком сидела молодая шатенка – наша машинистка и стучала на машинке.
– Здорово, Сурен, что так долго возишься с почтой? – спросил я.
– Да вот из-за бельгийских пакетов, – ответил он, продолжая работать, – представь себе, на двух бельгийских пакетах я потерял больше времени, чем на остальных десяти. Этот бельгиец всегда смазывает внутренний пакет гуммиарабиком