Зорий положил руку на бледную холодную руку Нины. Она немного дернулась, видимо, от неожиданности, подумал Зорий, не подозревая о том, чье прикосновение ожидала Нина.
– Нина, я с тобой. Я все время буду рядом. Мы вместе одолеем Их. Я с тобой…
Слова растворялись в нирване. Стены и потолок надвигались, создавая ощущение полета. Нина взмывала вверх и вверх, словно физические границы кабинета продолжались также бесконечно, как и полет в никуда. Мир растворялся в размытой картинке, где с каждой секундой становилось труднее разобрать очертания предметов, пока, наконец, картинка не померкла. Нина провалилась в густую черноту.
И тут раздался громкий отчетливый стук. Он выдернул Нину из объятий сна, и придал мраку ощутимую форму. Следом раздался второй стук, а потом третий, четвертый, пятый… Удары выстроились в монотонную ровную звонкую очередь, и раздавались отовсюду. Они не позволяли Нине впасть в глубокий сон, а лекарство, разгорячившее вены, не позволяло проснуться. Нина застыла между мирами.
Зорий убрал руку с метронома, как только тот подстроился на очень медленный ритм. Тук-тук, тук-тук, тук-тук раздавалось в кабинете. Зорий, как можно мягче, измерил пульс Нины. Отлично! Все идет, как надо. Она в нужном состоянии.
– Нина, это доктор Йокин. Я по-прежнему рядом с тобой, – говорил Йокин ровным голосом. – Нина, отзовись.
Нина пребывала в полном спокойствии, как если бы спала, однако, отвечала, как если бы бодрствовала.
– Доктор, где Вы? – голос Нины вышел из пределов шепота и теперь хрипел.
– Я здесь, дорогая. Рядом с тобой, чувствуешь?
Зорий сжал ладонь Нины. Казалось, девушка успокоилась.
– А теперь Нина, запоминай все, что я скажу, – начал Зорий. – Я, голос – твой друг. Я несу добро. Я желаю тебе только хорошего. Я люблю тебя. Я – голос, твой друг. Я несу добро. Я желаю тебе только хорошего. Я люблю тебя.
Зорий повторил фразы еще несколько раз, пока не увидел, что губы Нины шевелятся в такт его губам.
– Когда я молчу, ты не помнишь обо мне. Когда ты слышишь меня, ты говоришь со мной. Когда я спрашиваю, ты отвечаешь.
И снова Зорий повторил несколько раз.
Остап непроизвольно фыркнул, когда Йокин прикоснулся к подопечной.
– Ей не нравится, когда ее трогают, – буркнул великан, словно обиженный этой выходкой доктора.
– Сейчас ей важно знать, что она не одна, – успокаивала Илона.
– Все равно глупая идея! – не успокаивался Остап. – Не понимаю, как Калев согласился.
Илона лишь виновато прикусила губу.
– Вы же знаете, что о ней говорят.
– Это все выдумки, Остап, – вздохнула Илона. – Напридумывали себе ерунду, чтобы пугать друг друга.