Это открытие совпало с получением очередного письма от Виктора Петровича к жене. На последней странице его были приписаны рукой Кондрата строки, адресованные невесте. Кондрат просил ее не беспокоиться и обещал к весне обязательно вернуться из Петербурга. Эта сухая приписка из двух строк больно ранила Богдану. Ее гордость была уязвлена. Вот, наконец-то, на поток ее слезных писем он удосужился написать только две строки. Значит, Кондрат совершенно глух к ее просьбам. Значит, он равнодушен к ее беде и даже не спешит спасти ее от позора. Неужели он так очерствел? У нее зародилось сомнение: может быть, ее послания до него не дошли? Чтобы проверить это, Богданка тут же спросила Наталью Александровну, все ли ее письма получает ее супруг. И та ответила, что почта работает аккуратно и не было случая, чтобы затерялось хотя бы одно письмо.
Ответ хозяйки лишь усилил ее огорчения. Так, значит, Кондрату и впрямь глубоко безразличны ее тревоги и мучения. И, наверно, глубоко безразлична и она сама, и нависший над ней позор. И вправду говорят, что хлопцу все, как с гуся вода. Но как это непохоже на того человека, которого она полюбила. Которому она всегда и во всем верила. Нет, что-то все же здесь не так…
Сомнения, горькие как полынь, обожгли все ее существо. Что может быть горестнее, когда теряешь человека, которого любишь? Все же ей думалось, что Кондрат, прочитав ее письма, не мог не прийти ей на помощь. Ведь она хорошо его знает. Видимо, по какой-то причине ему все еще не ведомо, какая страшная беда грозит ей. Иначе бы он пешком добрался из Петербурга сюда и вызволил ее из беды. Надо, чтобы он непременно узнал теперь обо всем. И Богданка в тот же день решительно поговорила с Натальей Александровной. Куда девалась ее былая робость! В речах молодой женщины вдруг зазвучала почтительная, но волевая настойчивость.
— Я очень прошу вас, очень прошу, вложить в пакет вашего письма вот этот конвертик. И обязательно написать Виктору Петровичу, что бы он его, не вскрывая, без промедления передал Кондрату.
— Так ты, милая, уже не доверяешь нашей почте? — насмешливо прищурилась хозяйка.
На ее слова Богдана не реагировала. Она была слишком озабочена.
— Я верю только моему Кондрату. Только ему! — отрезала она.
Наталья Александровна почувствовала себя несколько шокированной таким ответом. Ей ничего не оставалось, как только придать дерзкой фразе шутливую окраску.
— Браво, браво! Ты, милая, делаешь успехи. Из робкой поселяночки становишься современной эмансипированной девицей.
— Да я просто не могу себе представить, чтобы Кондрат так равнодушно отнесся к моим просьбам поскорее вернуться сюда. Ведь я просила его приехать не позже чем до Рождества… А вот он пишет, что сможет вернуться не раньше, как к весне.