— Ты о чем-то вспомнил, Давид? — снова раздался голос Фабиана, вкрадчивый и вместе с тем твердый.
Давид открыл глаза. Вдруг он почувствовал, что все тело покрылось потом и его охватила глубокая печаль. Он посмотрел на Фабиана, который совершенно расслабленно сидел в той же позе, со скрещенными ногами, закрытыми глазами и отрешенным лицом.
— Закрой глаза, Давид, — сказал Фабиан. — Тебе не нужно бояться того, что ты видишь. Мы здесь, мы уберем твой страх перед тем, что ты ощутишь как настоящее.
И вдруг действительно напряжение ушло. Давид действительно в мыслях снова был там, в родительской квартире, когда он жил там вместе со своей матерью и сестрой Данаей, потому что отца неделями не бывало дома, а когда он был дома, тогда…
…тогда…
…было не очень приятно. Давид снова стал ребенком, и отец снова орал на него, а Давид упрямо смотрел в сторону, на этот плакат, на котором была изображена лучшая жизнь в теплой стране, в которой все равно они никогда не бывали, потому что его отец…
— Давид, — произнес кто-то.
Голос прозвучал совсем рядом. Давид словно вернулся из дальнего путешествия. Его лицо, все его тело были мокрыми от пота. Перед ним на коленях стоял Плессен.
— Тебе плохо? — спросил Фабиан, но его голос вообще-то не был озабоченным, наоборот, странным образом в нем звучала уверенность, что Давид находится на правильном пути и что все будет хорошо.
Давид улыбнулся. Он чувствовал себя удовлетворенным.
— Прекрасно, — сказал, улыбаясь, Фабиан.
Одним легким, не соответствующим его возрасту движением, он поднялся и отправился на свое место. Остальные участники семинара тоже начали открывать глаза, выпрямляться и потягиваться. У Давида сложилось впечатление, что все они, за исключением его самого, уже не впервые здесь, и он снова удивился: разве Плессен, то есть Фабиан, не обещал, что за четыре дня под его руководством они освободятся от всех проблем? Или же тут существовали курсы для начинающих и для продвинутых, и он по ошибке попал на последние? Он тоже потянулся, чтобы не отличаться от остальных.
— Сабина, — произнес Плессен. — Я помню, что на последнем занятии ты должна была упорядочить свою семью, но мы не успели это сделать. Ты хочешь сегодня использовать этот шанс?
Сабиной оказалась пухленькая блондинка, на вид, как прикинул Давид, лет сорока.
— Но нас сегодня мало, — помедлив, ответила Сабина.
— Да, правильно, — сказал Фабиан. — Не мне вам рассказывать, почему так произошло, вы обо всем, конечно, уже прочитали в газетах. Таким образом, нам придется сегодня ограничиться самым близким семейным окружением. То есть родителями, дедушками, бабушками, братьями и сестрами. Дяди-тети в расчет не принимаются. Очень жаль, но ничего изменить нельзя.