— Да, — согласилась Сабина с разочарованным видом. — Ну ничего.
— Ты хочешь установить расположение?
— Да.
— Тогда начинай.
Давид ничего не понял. Какое расположение? Что сейчас будет? Он спрашивал у КГК Моны Зайлер, существуют ли книги или брошюры по методикам психотерапии Плессена, но она и сама этого не знала. Потом он побывал в двух книжных магазинах и поспрашивал там. И действительно, книги о том, что делал Фабиан, существовали, их даже было много, но ни одной в тот момент не оказалось в продаже, а времени на то, чтобы получить их по заказу у Давида уже не было.
Однако все остальные участники семинара, казалось, знали, о чем пойдет речь, и неспеша начали вставать со своих мест. Затем, словно сговорившись, все направились в правый угол комнаты. Давид последовал их примеру. Его правая нога онемела от долгого сидения в непривычной позе, да и у остальных дела, похоже, обстояли не лучше. Сабина указала на одного из мужчин, Фолькера, и сказала:
— Ты — мой отец. Стань, пожалуйста, туда.
Потом указала пальцем на Давида:
— Ты — мой брат, встань, пожалуйста, рядом с Фолькером. Нет, ближе. Еще ближе. И я хочу, чтобы ты смотрел на него.
Затем Сабина расположила свою «мать» чуть подальше от «отца» и заставила ее смотреть в другом направлении, не на «отца». Далее Сабина выбрала Франциску, которая должна была изображать ее саму. «Сабина», как ни странно, была поставлена в такое место, что, казалось, у нее нет вообще никакого контакта со своей «семьей». И в этом, очевидно, и состояла ее проблема, потому что когда Сабина по указанию Фабиана внимательно посмотрела на эту, ею самой же составленную группу, она начала плакать.
И в этот момент с Давидом произошло что-то странное. Он внезапно почувствовал себя не то чтобы уж совсем другим человеком, но уже и не самим собой, Давидом. Близость к «отцу» стала мешать, и ему захотелось отодвинуться, отойти куда-нибудь. И Фолькеру тоже было не по себе в роли отца Сабины. Он переступал с ноги на ногу и нервно кусал себе губы. Фабиан подошел к группе, изображавшей семью Сабины.
— Как ты себя сейчас чувствуешь? — спросил Фабиан Давида.
— Не очень хорошо, — ответил Давид, что вполне соответствовало действительности, и, тем не менее, он не мог избавиться от чувства, что он произносил слова, сказанные другим человеком, которого он не знал и никогда не будет знать.
— Почему? — спросил Фабиан.
— Здесь… э-э… тесно. Он стоит слишком близко от меня. Я вообще не могу двигаться. Он постоянно наблюдает за мной. Я это просто ненавижу. Ненавижу, — повторил он. Все это было очень странно — он уже не ощущал себя самим собой. Он был другим. Братом Сабины.