— Да? Тогда поговори с моим отцом, чтобы после свадьбы он отпустил нас с табором. Поговори с ним, Миро. Пожалуйста…
— Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас отправился к нему?
— Пожалуйста…
Миро понял, что от него ждут поступка, и твердо сказал:
— Хорошо. Я поехал.
— Езжай. А я буду ждать тебя здесь… Дома, как и подобает настоящей цыганке.
* * *
Света и Максим выбрали столику окна. Вид у них был таинственный, как у заговорщиков. И счастливый, как у прогульщиков. Говорить почему-то не хотелось.
Но когда подошел официант, все-таки пришлось нарушить молчаливую идиллию. Максим сделал широкий жест: мол, дама заказывает!
Света внимательно рассмотрела меню и скромно сказала:
— Мне, пожалуйста, чай и пирожное.
— Почему так скромно? — возмущенно сказал Максим. — Мы же решили отметить начало нашей новой жизни. Я предлагаю гульнуть по-богатому. А то получится: какое начало, такая и новая жизнь.
— Ну, Макс, перестань баловаться. Ты же знаешь, я не люблю показуху. Может быть, потом еще что-нибудь закажем.
— А вам что? — разочарованный официант повернулся к Максиму.
Тот полистал меню, потом пожал плечами и обреченно произнес:
— Мне то же самое…
— И все? — вежливо спросил официант.
— Нет! — гордо сказал Максим.
Официант оживился. Но следующая фраза добила его:
— Еще, пожалуйста, вазочку для цветов. С водой, разумеется.
Официант захлопнул блокнотик, резко развернулся и исчез.
Света рассмеялась:
— Как здорово! Максим, ты такой смешной.
И это “смешной” прозвучало так нежно и трогательно, что Максим немного смутился. И чтоб рассеять смущение, начал кривляться:
— Да. Я смешной. Я — клоун Макс. Целый вечер на манеже “Волги”, - и продолжил совсем другим, серьезным голосом: — Тебе здесь нравится?
— Очень.
— Уютно, правда?
— Да… Только знаешь, при всем этом ресторанном уюте, у меня такое чувство, будто я прыгаю с парашютом.
— В смысле?
— Выброс адреналина.
— А-а-а! Поняла теперь! — торжествующе сказал Максим. — Наконец-то почувствовала, что это такое. Мы с тобой — свободные люди! Нам плевать, что скажут другие!
— Вот, Макс, тут ты меня подловил. Во всем этом нашем походе есть что-то бунтарское. Мне, как художнице, это очень нравится.
— Правильно, Светка, — все мы художники нашей жизни!
Света скривилась.
— Что, банально? — спросил Макс. — Угу.
— М-да — плохой из меня клоун. А если честно… Я хоть и не художник, но мне тоже сейчас чертовски приятно.