— Я тоже…
— Редко я тебя вижу. Ты тут у нас редко появляешься.
— Ничего, бабушка. Скоро мы будем навсегда вместе.
— А отец? Он тебя отпускает с табором?
— Сопротивляется. Миро как раз поехал с ним разговаривать.
— Кармелита, ты говоришь о своей жизни в таборе, как о деле решенном. Но все это как-то с надрывом. Признайся, ты же сама не до конца уверена, что это тебе нужно.
— Нет, нужно, бабушка, нужно! Мне это просто необходимо.
— Но почему ты говоришь это с таким отчаянием? Что тебя мучает, девочка моя? Расскажи мне. Нет лучшей подруги, чем бабушка.
И слезы, упрятанные внутрь, вновь полились ручьем. И под этот водопад Кармелита рассказала все-все-все о Свете и Максиме.
— Они меня предали, бабушка! Предали. Лучшая подруга и тот… кто… кого я… о ком думала, что он… В общем, Максим…
— Я не могу в это поверить! — всплеснула руками Рубина.
— Но я видела все это своими собственными глазами!
— Может, ты что-то не так поняла?
— Да что не так?! Они были взъерошенные, раскрасневшиеся. И вместо моего портрета в ее студии — портрет Максима. Что тут понимать?
— Да, внучка, наверно, ты права. Вот ты сейчас говоришь, а я сердцем своим цыганским чувствую, что так оно и есть. Сошлись они, Света и Максим. Может, сначала и не хотели, но сошлись. И сейчас тоже вместе.
— Я ошиблась в людях. Думала, они самые дорогие, самые близкие, самые лучшие, а они!..
— Что ни делается, все к лучшему. Радуйся всему, что ни увидишь. Тем легче тебе теперь будет забыть о них. Прежняя жизнь для тебя кончилась, начинается новая, с Миро. Выйдешь замуж, станешь цыганской женой и, даст Бог, останешься в таборе…
— Бабушка! Ты не представляешь, как я этого хочу!
— Вот теперь представляю. Ну что, Кармелитка, теперь ты убедилась: у них, у гаджо, свои законы. И ты сама видела, какие. Я рада, что ты, несмотря ни на что, выбрала законы цыган.
— Да, бабушка, я тоже… — сказала Кармелита горячо, как будто окончание молитвы произнесла.
— Все! Хватит плакать. Теперь расскажи мне, как у тебя дела с твоей постановкой?
Кармелита заулыбалась.
— Все хорошо. Добавила к старым номерам новые. И все так переплелось славно. Дети так здорово танцуют! Они совершенно не боятся. Хотя не знаю, что будет завтра… перед представлением…
— И завтра бояться не будут. Главное, чтоб ты не боялась.
В голосе Рубины Кармелите неожиданно послышалась какая-то тревога. Или… “Да нет, показалось!” — решила Кармелита.
* * *
— А ты об этом знал? — спросил Форс, показывая Антону на счастливую парочку.
— Подозревал. Они, правда, отбивались, говорили, что все не так серьезно. Но я-то видел, к чему идет.