Из мастерской пахло кислым чаем, сладкой травой и персональным запахом Варфоломея, довольно приятным, хоть и не парфюмным. Ирочка вернулась назад.
— Закрой дверь! — зло сказала она, почти выкрикнула.
***
Хозяин снова долго ругался с Тиной. Затем исчез, и Наташа решила, что никакой «бытовой помощи» уже не будет. Забыл человек, что собирался попросить о чем-то важном, за что готов заплатить деньги. Жаль. Но ничего. Как-нибудь переживем.
Она собрала в ладошку макароны, смела лужу кетчупа, потом еще долго гоняла по столу хлебные крошки. В который раз за день? Наташа не считала, ее голова была занята другим. Она думала о танцевальном фестивале, дата которого уже была определена, и на этот день Наташа намертво договорилась с Анжеликой о замене по полной программе. И хозяйство, и сестры, и еда — всего этого для десятилетней девочки, конечно, слишком много, но и фестивали бывают нечасто.
Наташа уже примерила свой костюм. То есть костюм, конечно, был не ее, он принадлежал государству, а Наташа его получала только на время фестиваля. Но какая разница, если она будет танцевать — вся в бисерных ниточках, в воздушном атласе, в туфлях на каблучке!
Вернулся кавказец, хозяин изюма, взял чаю. Пил и смотрел на Наташу.
— Наташа!
Она обернулась.
— Ты помнишь наш вчерашний разговор?
— Да.
— Ты согласна?
— Да.
— Хорошо. Заканчивай. Я жду в машине.
Наташа дотерла столы, расставила тарелки, повозилась с мусором. Тина куда-то исчезла, в этом была странность, но в рамках разумного.
Посигналили «Жигули». Ага. Вот она, машина. Наташа села на заднее сиденье, осторожно закрыла дверь. В машинах она ездила редко, поэтому боялась сломать что-нибудь по незнанию.
— Хочешь есть? — спросил хозяин.
— Нет.
— А шампанского?
— Нет.
— А что ты хочешь?
— В каком смысле?
— Что ты сейчас хочешь?
— Ну… Хочу поговорить с вами, раз так получилось.
— Насчет денег?
— Да.
Хозяин тоскливо вздохнул:
— И ты туда же. Такая молодая… Ты не похожа на проститутку.
— Я не проститутка! — Наташа вспыхнула, сжала кулаки. Какого черта он говорит ей такое?
— Тогда зачем тебе деньги?
— Сестер кормить, одежду покупать.
— Ладно, не ври…
— Вы обещали!
— Обещал — дам.
Он загрустил, Наташа видела в зеркале заднего вида его скорбные морщины, тяжелые складки под глазами. И не могла понять: чем же она его так расстроила?
Остановились у магазина, хозяин вышел, вернулся с дамой в халате, о чем-то с ней говорил, отойдя от входной двери в сторонку. Наташа рассматривала его короткое, массивное тело в кожаной куртке, ощущала определенное беспокойство, но ничего не предпринимала. Просто смотрела в окошко, белея маленьким пятном в мрачном окне добитой «копейки». Мысли о танцах стали тонкими, незначительными, хотя не угасли совсем, и это не давало Наташе запаниковать.