— Хельмут, хох-хох! — гудели охрипшие голоса.
Поединок приобрел принципиальный характер, не узко спортивный «кто — кого?», а более широкий: «русский или немец?».
Грубер прилип, как пиявка. Зал гудел. И в самый напряженный момент Миклашевский решительно сделал вид, что спешит выйти из опасного ближнего боя. Быстро перекрыл левой обе руки противника так, что тот, на какое-то мгновение, не в состоянии был ударить, и слегка откинулся корпусом. Обычный, надежный и часто применяемый прием для выхода из ближнего боя. Грубер и сам был не прочь передохнуть и, сопя как паровоз, рывком отодвинулся назад. На какую-то долю секунды его голова оказалась открытой. И Миклашевский поймал этот момент. Выпрямляясь, он несколько снизу и сбоку ударил правой по гладко выбритому подбородку. Голова немца как-то неестественно дернулась вверх, а руки, защищая ее, инстинктивно тоже поднялись, открыв туловище. И Миклашевский тут добавил левым снизу, по солнечному сплетению. Грубер согнулся и рухнул на пол, как мешок. В зале кто-то ахнул, кто-то удрученно присвистнул, и наступила тишина. Такая, словно в театре никого, кроме боксеров, не было.
— Брэк! — неестественно резко выкрикнул оторопевший судья, грубо отталкивая русского.
Миклашевский и сам направился в дальний нейтральный угол, давая возможность судье открыть счет. Но не успел он сделать и двух шагов, как послышалась новая команда рефери:
— Стоп!
Миклашевский, ничего не подозревая, остановился. Грубер все еще лежал неподвижно. «Нокаут, кажется, чистый», — устало подумал Игорь, глотая горькую густую слюну. В горле пересохло. Пот струился по лицу, слепил глаза. Однако рефери, к удивлению всех, не спешил открывать положенного счета. Он спасал поверженную знаменитость. Подошел к одному боковому судье, перебросился с ним несколькими фразами, потом направился к другому. Зал напряженно следил. «Что он выясняет?» — недоумевал Миклашевский. А рефери выгадывал время, давая возможность Груберу прийти в себя. И когда тот привстал на колено, хватая воздух открытым ртом, как выброшенная на берег рыба, рефери шагнул к Миклашевскому. На лице строгость и непреклонность. Жестом он показал русскому, а вернее, сказал всему залу, что удар нанесен… ниже пояса! Это, мол, грубое нарушение правил. И рефери, подняв указательный палец, выкрикнул:
— Предупреждение! Первое предупреждение!..
Миклашевский, не понимая, уставился на судью, как бы спрашивая: за что? Он же не бил ниже пояса. Это неправда! Удар нанесен в солнечное сплетение, значительно выше линии трусов. Спросите у самого Грубера. Пусть он сам скажет, куда получил удар.