Одна контора охраняла и «левых» курьеров, и заповедник лофтов, где прирезали моего друга.
Нет, решил я, в совпадения не верю. Хозяином броневика, может статься, является тот же субъект, что купил этот комплекс красных зданий, а значит, какая-то связь между двумя делами определённо есть…
Судя по материалам дела, режим охраны был совершенно обычный, никаких строгостей с попаданием внутрь, никаких телекамер по периметру. Две камеры висели на территории: одна — на автостоянке (ну, это обязательно), вторая — на дальнем жилом корпусе, обзорная. Всего корпусов было два, а Радик, кстати, жил в ближнем. Единовременно на объекте дежурило трое сотрудников. Фактически, если исключить форс-мажоры, в повседневные обязанности охраны входила только вахта и обходы территории (в ночное время — два обхода). Ещё они заполняли журнал, как же без этого… Охранников Льдова трясла, но в меру, без интереса; не было фактов, указывающих на их причастность.
К проходной вышла Вика — встречать гостя. В руках — дымящаяся сигарета, в глазах — пустота. Обнаружила меня…
— Так ты жив, — произнесла она, не скрывая отвращения. Словно удостоверилась в худших ожиданиях.
От неё ощутимо несло спиртным.
— А что, есть проблемы?
— Пока был мёртвым, проблем не было.
— Не считая того незначительного факта, что твоего отца вскрыли живьём и закололи.
— Какая же это проблема? — удивилась дочь Франкенштейна, на что крыть мне было нечем.
Она была готова к визиту кого-нибудь из «органов», поскольку Рудаков её предупредил. Она только не знала, кто конкретно придёт.
Пока шли по двору, я думал: и правда, в чём проблема? Теперь Викторина Радиевна — владелица двух шикарных квартир. Старую Радик ей с дочерью отдал, когда перебрался сюда. Теперь она будет жить в новой, а старую сможет сдавать. Или наоборот, разница только в цене вопроса.
Вика мало напоминала ту разбитную и счастливую девчонку, которую я помнил и с которой нас многое когда-то связывало. Точнее, совсем не напоминала. Другой, незнакомый человек. Взрослая, недобрая и вдобавок нетрезвая женщина. Курящая.
Проблема была во враждебности Викторины, чему я не видел понятного объяснения. Что ж, придётся искать ответ и на этот вопрос…
Сбоку тянулся корпус — длинный и узкий: три подъезда, три лестницы. Четыре этажа. Я мысленно представил план строения: на каждой лестничной площадке — по две квартиры. Да и не могло быть больше двух, потому как принцип возникновения здешних квартир был предельно прост: перебиваешь здание поперёк, получаешь здоровенный прямоугольный параллелепипед (раньше таким образом получался цех), и называешь его лофтом. Итого: три лестницы, значит, шесть лофтов на этаже. Первый этаж отбрасываем, там никто не живёт. Получается, восемнадцать жилых помещений. Зачем эта арифметика? Да просто я прикинул объём работ, если придётся опрашивать жильцов.