Федор, конечно, старался уберечь Ульяну от тяжелых работ, больше брал на себя. Да ведь как убережешь, когда она первая за все хватается. Всякое дело так и горит у нее в руках — любо-дорого посмотреть.
— Да не бойся ты, Федюшко! Я же привычная, с детства праздная не сиживала, — ласкалась Ульяна к мужу, когда оставались они одни, и гладила, гладила его щеки, целовала в глаза, в губы. — Когда я с тобой — мне ничего не тяжело и так радостно, так хорошо… Я такая счастливая, даже самой страшно — во какая!
Федор и сам чувствовал к жене такую бесконечную нежность… взять бы ее в охапку да и носить, носить на руках… Да ведь люди кругом, свои и чужие. И руки — редко руки его бывали свободны для ласки, для нежности — то вилы в них, то лопата, то топор, ружье, тесак, широкий охотничий нож…
Нет крестьянской работе ни конца, ни края. Только станешь на ноги покрепче — тут она и берет всего, сколько тебя ни есть. И отпускает только — когда вокруг родные горевать начинают, а ты лежишь, спокойный такой, со сложенными на груди руками, в которых колышет легким пламенем свечечка. Так-то. Но надо как бы то ни было — надо поберечь Ульяну.
Как ни привычен человек к постоянной работе, а грех раньше времени вырабатываться… И зародилась у Федора мысль: строить свой дом. Он рассуждал так — как ни хорошо в родительском, а свой дом — это свой. И там ты полный хозяин и работе своей, и отдыху. И распорядку. Глядишь, и Агния замуж выйдет, сестра, ну она, пожалуй, в родном дому не задержится. Уйдет к мужу. Но ведь Гордей вернется рано или поздно. И ему по справедливости жить с отцом-матерью — он моложе — ему и наследовать родительский дом.
Можно было бы повременить со строительством. Отец — мать ласковы с Ульяной, нравится им невестка, довольны ею, нечего сказать. Но как дальше жизнь повернется — кто знает!.. А тут, пока силы есть, пока упрямство в характере на всякое дело держится — самая пора. Дело нешутейное; посоветовался с отцом.
— Что ж, надо тебе строиться, сын, надо, — сразу согласился тот. — Здесь, конечно, родное гнездо. Но поднявшись на крыло, всякие птенцы разлетаются. Слава богу, недалеко и лететь, рядом жить станем… А лес на дом можно прямо за ручьем срубить, за Бадъелью. Ха-ароший там лес стоит. И близко.
Отец говорил обо всем так, словно сам с собой обсуждал строительство нового дома, словно сам об этом думал. А может, и думал. Только первым на разговор не выходил, ждал, когда Федор созреет до такого решения.
— Вот только у кого теперь разрешения просить на порубку? — почесал бороду батя.