Хоуп, разумеется, знала, что подростки много чего утаивают от родителей, но эти предоперационные откровения ее шокировали. Когда Рейчел поправилась, Хоуп нашла ей хорошего невропатолога, а потом и психиатра, выписавшего антидепрессанты. Медленно, но верно Рейчел начала успокаиваться и научилась принимать себя, а острая тревога и депрессия понемногу отступили.
Те тревожные дни стали началом новых отношений между матерью и дочерью. Рейчел поверила, что с мамой можно быть честной, не боясь осуждения или гнева. Когда пришло время поступать в колледж, она уже ничего не утаивала от матери. Хоуп, конечно, радовало такое доверие, но про себя она считала, что чуть меньше откровенности в некоторых темах (в основном про количество спиртного, которое студенты колледжа поглощали в невероятных количествах) сберегло бы ей, матери, нервы.
Может, эта близость и стала причиной быстрого ответа Рейчел. Как хорошая подруга своей матери, она выразила свою заботу вопросом про красивых мужчин.
– А ты не хочешь кого-нибудь себе найти? – спросила Рейчел у Хоуп чуть больше года назад.
– Да нет, пожалуй.
– А почему? Тебя никто не зовет на свидания?
– Меня приглашали уже несколько человек. Я всем отказала.
– Что, придурки какие-нибудь?
– Нет, в основном приличные, нормальные люди.
Рейчел нахмурилась.
– Тогда в чем дело? Или ты боишься облажаться, как отец с Денизой?
– У меня есть вы двое и моя работа, мне хватает.
– Но ты уже на пенсии, а мы с Джейкобом дома не живем! Мне не нравится, что ты постоянно одна. А вдруг где-то ходит прекрасный человек, просто созданный для тебя?
Хоуп улыбнулась, но грустной улыбкой.
– Тогда, наверное, его стоит поискать.
Операция дочери стала для Хоуп серьезным испытанием, но куда тяжелее оказалось медленное угасание отца.
Первые годы после возвращения из Сансет-Бич ситуация оставалась терпимой: отец еще мог кое-как передвигаться, и с каждым месяцем Хоуп все больше убеждалась, что у него медленно прогрессирующая форма заболевания. Казалось, временами болезнь даже отступала, но потом за шесть-семь недель, словно по щелчку невидимого выключателя, отцу стало трудно ходить, затем он разучился стоять без поддержки, а потом и вовсе слег.
Сестры Хоуп помогали чем могли: установили поручни в ванной и коридорах и купили подержанный минивэн с подъемником для инвалидного кресла в надежде, что так отцу будет проще ездить по городу. Но через полгода он уже не мог водить машину, а мать вообще боялась садиться за руль. В итоге машину продали с убытком, а отец в последний год не выходил дальше заднего крыльца, не считая визитов к врачу.