Стрела попала в цель.
— Ты ведь на меня злишься, правда? — дрожа, спросила Ханна. — Ведь все всегда возвращается ко мне!
— Потому что ты все так повернула!
— Дина не хочет делать аборт!
— Ну, хорошо, а что она будет делать?
— Она сама не знает, Дуглас.
— Тогда помоги ей решить! У тебя больше опыта в подобных ситуациях, чем у меня.
Ханна скорчилась, как будто от удара. Дуглас проигнорировал ее реакцию, продолжая выплескивать ярость.
— Неужели ты думаешь, что она действительно хочет этого ребенка? Если ты так считаешь — ты сошла с ума! Ты только что сказала, что Дина даже не видела его лица. А что, если он черный? А что, если у него СПИД? Что за человек родится тогда? Кто в здравом уме может хотеть этого ребенка?!
— Говори тише, Дина наверху!
Дуглас подошел ближе, склонился над Ханной, его нижняя челюсть была выдвинута вперед.
— Если она откажется сделать аборт, люди начнут сомневаться — а может, изнасилования и не было? Ты подумала об этом? Они могут решить, что Дина и Этан Тернер просто зашли немного дальше, чем намеревались…
Дуглас видел, что попал в цель. Оружие проникло глубоко. Старые раны раскрылись, Ханна опять истекала кровью.
— Нет, не может быть! Они не могут так подумать о Дине!
— Ну да, конечно! Как будто ты не слышала разговоров этих клушек в нашей церкви. Это как раз первое, что придет им на ум. Они будут наслаждаться, обсуждая детали, — особенно, если это касается Дины… Так что наша дочь может распрощаться со своей репутацией!
Ханна наблюдала за мужем, который шагал из угла в угол.
— Так о чем ты беспокоишься — о репутации Дины или о своей собственной?
Дуглас остановился, повернул к ней голову, уставился на нее, прищурившись.
— О чем это ты?
Ее глаза были холодными.
— Примерь это к себе. Люди будут думать о тебе, как об отце матери-одиночки!
Дуглас сжал кулаки.
— И ты думаешь, что меня это беспокоит? Не смей сравнивать меня со своим отцом! Я — это не он! Ты так и не смогла рассказать ему всего до самого дня его смерти.
— Кстати, если смотреть с этой точки зрения, ты очень на него похож. Мне не надо было тебе ничего говорить — я просто сама дала тебе в руки оружие! Почему, как ты думаешь, это рассказываю тебе я, а не Дина?
— Ты сама так захотела!
— Да! Я захотела! Потому что знала, чем это кончится! Потому что мне легче перенести все это, чем ей! У меня есть опыт, большой опыт!
Дуглас увидел в ее глазах слезы. Слезы ярости.
— Я знаю, что ты думаешь, Дуглас, я знаю, что ты чувствуешь! Я жила с этим двадцать семь лет!
Дуглас смотрел на нее, наполняясь холодной яростью.
— О нет, ты не знаешь, Ханна! Тебе не удастся снова свалить эту кучу навоза у моей двери — ты уже довольно долго жила с этим, прежде чем на сцене появился я! Ты хочешь кого-то обвинить? Пожалуйста! Но только не меня.