— О-го-го! — проговорил Джим, стирая с лица оленью кровь. — «Отличная припарка. Клянусь капитаном, что я никак не ожидал этого. Нас с кэпом начали преследовать неудачи!
Тыгрена не понимала, что по-английски говорил Джим. Она резко сказала:
— Вы все таньги, как бешеные собаки… И тот красноносый Чарли сделал меня тогда безумной… Айе дрался с ним, и я научилась драться.
Не понимая того, что говорит Тыгрена, но видя ее озлобление, Джим, растерянно улыбнувшись, сел на шкуру.
Тыгрена молча пододвинула Джиму оленье мясо и бросила ему нож. Джим взял его, посмотрел и жестами показал, что нож маленький. Он вытащил свой «Ремингтон», отрезал кусок мяса и стал отбивать такую дробь, что Тыгрена, глядя на него, опять расхохоталась. Ей показалось, что молодой американец шаманит. Так Корауге бил в свой бубен.
— Иди, иди сюда! Я научу тебя делать отбивные котлеты. Иди, иди, — жестами приглашал ее Джим.
Тыгрена подошла.
Джим отхватил еще кусок мяса и, передавая ей нож, сказал:
— Попробуй сделай так же.
Тыгрена стучала ножом и смеялась, не понимая, для чего так сильно надо бить оленину.
Джим смотрел на Тыгрену и впервые подумал: «А все-таки какие мы скоты! Ведь они же люди, со своими чувствами, со своими желаниями».
И странное дело: Джиму стыдно стало за свой поступок.
Торг с Алитетом продолжался долго. К концу третьего дня в складе лежала гора товаров. Много охотников и даже женщин с радостью таскали грузы, и все до одурения курили свежий табак.
Алитет ползал по товарам, внимательно рассматривал каждый ящик, каждый тюк и рассуждал сам с собой: «Чего же здесь не хватает? Ой, уедет Браун, где тогда возьмешь недостающие товары? Голова может развалиться от дум».
Он сдергивал следующую пару песцов или лис и просил: еще табаку, патронов, виски, кумача, бус, ножей, иголок, капканов, винчестеров и много, много другого товара, необходимого в хозяйстве охотников.
— Ей-богу, мистер Браун, не хочет ли этот хитроглазый чорт содрать с нас живых кожу? Клянусь вам, что он сдерет ее! — таская грузы, говорил Джим.
— Не волнуйся, Джим. Бее идет пока сносно. Он все же дает нам немного дышать. Он поддался общему веселью, захлебывается от радости и становится сговорчивей, — успокаивал капитан Браун.
Песцы, лисы, сиводушки постепенно перекочевывали в брезентовые мешки мистера Брауна. Но и трюмы «Поляр бэр» освобождались от грузов. Довольный, сияющий Алитет ощупывал грузы, любовно похлопывал по винчестерам и все складывал и складывал. Такого большого праздника еще не было в Энмакай!
К концу пятого дня крепыш Джим доложил: