— Потише, гад! — сказал Сутолов, бледнея.
Пудовые кулаки сжались. Он и Вишнякова кликнул потому, что не ручался за себя: заупрямится казак — прибьет его, так и не закончив допроса.
Казак, однако, и глазом не повел на Сутолова.
— Требую сей момент, — сказал он, строго глядя на Вишнякова. — вернуть мне коня, шашку и карабин.
— Кто же тебе вернет то, что проспал? — ухмыльнулся Вишняков, признав в казаке недавно мобилизованного. — Мы тебе вернем, а Черенков узнает, как случилось, и все равно за потерю боевого виду под расстрел подставит.
— Много тебе известно! — отговорился казак уже не так уверенно.
— Служивый порядок мне известен, — нажимал Вишняков.
Выпуклые глаза казака растерянно забегали, — черт знает, как повернется «служивый порядок»?
— А чего спрашивал, из какой части, — попытался он схитрить, — если называешь Черенкова?
— Ну, это ты по своему сопливому чину и не имеешь права знать! — строго сказал Вишняков, заметив, что казак дрогнул.
— Я поговорить должон, без разговору нельзя.
— Зубы б ему проредить, — прошипел Сутолов.
— Чего ты! — снова нахохлился казак. — Я на военной службе, и разговоры для выяснения обстановки мне положено вести.
— Нужно мне среди ночи тёпать, чтоб с тобой без толку разговоры водить, — сказал Вишняков и приказал Сутолову: — До того, как нарушивший устав службы казак протрезвеет, станет понимать, куда попал и что совершил против своего командования, закрыть его в холодной и снять с него все ремни!
Вишняков отвернулся, делая вид, будто все закончено. Он теперь не сомневался, что казака смущает провина перед своим командованием.
Сутолов, догадавшись, куда гнет председатель Совета, приблизился к казаку.
— Встать! — рявкнул он позвучней.
Казак вскочил на ноги и вытянулся.
— В какую его холодную? С крысами и жабами, которая в старой бане? — спросил Сутолов, не глядя на казака.
— Где холодней, туда и давай. Он, видать, в Чернухине самогонку пил. У бабы Литвиновой, с табаком.
— Тогда в старую баню его.
Казак оторопело посматривал то на одного, то на другого. Вишняков уже не сомневался, что казак ехал из Чернухина, пил у Литвиновой, служил в отряде Черенкова и попал в этот отряд по калединской мобилизации из дальнего хутора, так как совершенно не знал местности. Теперь бы выяснить, сколько сил у Черенкова и что он намеревается делать в скором времени. Прямым строгим допросом у казака этого не выведать: он, видимо, упрям и рьяно относится к службе.
— До утра подержишь, — затягивал разговор Вишняков. — А там надо выяснить, как от Черенкова отбился. Да, может, он и не от Черенкова…