Впрочем, уже не слишком ходячее… Усмехнувшись, Амани на время выбросил из головы нелепый инцидент, терпеливо дождавшись пока освободится Фархад.
— Вы хотели поговорить со мной, эфенди? — со всей возможной учтивостью обратился к лекарю юноша, но первым поднимать скользкую тему он не торопился.
Ответ лекаря его удивил:
— Да, — благодушно улыбнулся пожилой мужчина, — от Сахара я узнал, что Тарик спрашивал его о некоторых травах и средствах, и уж конечно догадался для кого он старается…
Ах, да! — Аман припомнил, что действительно справлялся у мальчишки, как можно достать необходимое, поскольку несмотря на изменение статуса, не собирался превращаться в волосатую гориллу с копытами от мозолей вместо рук, в довершении ко всему скребущую закорженевшими когтями плиты пола. Уже не ради кого-то, — он нравился себе таким, какой он есть, и намеревался дальше так же тщательно следить за своей красотой, дабы однажды ее не утратить.
— Часть нужного из списка, я уже послал с мальчиком, — продолжил Фархад, — а остальное…
— Я помогу! — тут же подступил Сахар, тихонько послав Амани лукавую улыбку.
Юноша слегка улыбнулся в ответ: помощник лекаря заступился за него перед нахалом, а значит относится доброжелательно, и этот настрой стоит закрепить, приобретая еще одного союзника. Да и о Тарике стоило поспрашивать сначала у него, разведывая путь.
— Это было бы очень кстати! Может быть, тогда пойдем ко мне и пройдемся по списку вместе?
Предложение было принято с энтузиазмом, а по дороге их нагнал и Луждин, так что Амани оставалось лишь мысленно пожать плечами: кажется, первые жертвы его обаяния наметились сами собой, хотя простота с которой это вышло, вызывала откровенное недоумение. У младшего библиотекаря личность княжего гостя теперь вообще вызывала исключительно бурный восторг, что и было высказано незамедлительно, хотя как раз это совсем не удивляло. Наверняка Масад и Луджин и раньше не питали друг к другу теплых чувств, но у Луджина не получалось так ловко сыпать оскорблениями, и в словесных потасовках он по всей вероятности проигрывал. А тут его вечный обидчик получил сполна, да неразменной монетой — есть чему радоваться.
Пусть, мне не жалко! — соизволил Амани и фыркнул, развеселившись тоже.
— Здорово ты его, — согласился Сахар, — извини, что влез, не мог сдержаться… Масад всегда был невыносим, но сегодня что-то совсем распоясался, а с некоторых пор Луджин его любимый коврик, чтобы потоптаться!
— Просто ревнует… — рассеянно уронил Амани, как очевиднейшую истину, но Луджин даже остановился, в крайнем изумлении распахнув глаза.