Над забором неожиданно всплывает лицо. На меня смотрит женщина: ей за семьдесят, аккуратно расчесанные волосы обрамляют лицо, губы чуть тронуты красной помадой.
– Вы из санэпидемстанции? – спрашивает дама. – Явились наконец. Сколько можно вам звонить? Эти мусорные баки не убирают уже несколько недель. Совершенно возмутительно! При жизни мистера Кендрика ничего подобного не бывало. Прямо-таки угроза для здоровья. – Дама приглядывается ко мне, затем достает откуда-то очки и водружает их на костлявый нос. Вновь окидывает меня взглядом. – Вы не из санэпидемстанции, так?
– Э, нет. Простите. – Я заготовила историю на случай общения с соседями. – Я родственница Элис Кендрик. Живу в Англии, мы с Элис не виделись много лет. Я приехала без предупреждения, хотела устроить сюрприз.
Я широко улыбаюсь. Все это недалеко от истины.
– Родственница, говорите? Эли Кендрик? Не припомню, чтобы она или ее отец упоминали о родне в Англии.
– Наши семьи давным-давно потеряли связь друг с другом. Я лишь недавно узнала про существование кузины.
– М-да. Зря вы приехали. Жаль вас расстраивать, да только Эли Кендрик тут нет. Я ее уже несколько недель не видела. Все это, наверное, стало ей не по силам, вот она и сбежала.
– О нет… Вы не знаете, куда?
Огорчение и надежда в моем голосе непритворны. Под «всем этим» соседка, видимо, подразумевает смерть Патрика.
– Эли оставила мне записку – мол, еду путешествовать по Европе. Удивительное дело, почему ж Эли не рванула в Англию на ваши поиски, раз вы давно потерянные родственники? – В голосе дамы сквозит подозрение.
– Я же говорю, наши семьи давно не общались. А вы случайно не знаете, как найти мачеху Элис?
– Надо же, вам известно про мачеху, хотя ваши семьи сто лет не общались?
Соседка, может, и стара, однако ум у нее молодой и живой.
– О смерти Патрика мы узнали через семью его жены, – сочиняю я и радуюсь, что мой ум не уступает в живости уму собеседницы. – Ее дочь прислала мне сообщение через фейсбук. Ну, в Интернете.
– Я знаю, что это такое, – отмахивается дама. – Я не дура.
– Конечно, конечно.
– Дочь, говорите? Вот тут-то и загвоздка. У Ромы нет дочери. Только сын.
Черт. Элис ведь рассказывала про сводную сестру, точно помню.
Я лихорадочно вспоминаю имя сводного брата.
– Натаниэль, – поправляюсь я. – Сообщение прислал Натаниэль. Извините. Я очень устала, такое долгое путешествие. В голове все путается.
Соседка вновь окидывает меня оценивающим взглядом.
– Да, мальчика зовут Натаниэль. Если вы их разыскиваете, то почему не пишете ему в фейсбуке?
Проклятье, соперница попалась достойная. Почему же я ему не пишу? Ответ приходит быстро.