Галя ввела его в свою почти не обставленную комнату, накрыла на стол, откупорила бутылку припасенного к его приезду крымского портвейна. Но выпить даже за возвращение отказалась. Что творится в ее душе? Ничего не рассказывает, ни о чем не расспрашивает. Ну хотя бы спросила самое обычное - соскучился ли, долго ли будут вместе? Или ей теперь все равно? Привыкла жить одна, смирилась со своей участью. Эх ты, Галчонок, а я-то по тебе как скучал!..
- Как же теперь величать тебя? - это был ее первый вопрос. Она косо посмотрела на погоны в серебристой окантовке и опустила глаза.
- Пока подпоручик. Для начала. Капитан Вольф заверил меня, что…
Она мгновенно вскочила, не дослушав, собрала со стола чистые тарелки и побежала на кухню. Ну и непоседа, потом помыли бы!.. Долго гремела там, и Александр Иванович, не дождавшись, отправился туда же. Но в коридоре его окликнула хозяйка:
- Господин подпоручик! Я тоже рада, что вы благополучно вернулись. Я не имею права интересоваться, где находились вы столько времени, но я вижу, что вы довольны сделанным. И новые власти тоже… Не правда ли?
Она сцепила перед собой белые пухленькие пальчики и кокетливо улыбнулась.
- Вы наблюдательны, мадам,- ответил в тон ей Александр Иванович.- У меня совершенно нет оснований огорчаться. Я действительно доволен своими результатами.
- Чудесно! - воскликнула дама.- Новые власти достойны того, чтобы им служить так, как служите вы. Своей дочери я говорю то же…
- Надеюсь, она слушается вас?
- О да! Вчера мне сам капитан Вольф говорил, что в штабе о ней очень высокого мнения. Вы не представляете, какая она у меня умница. Какая умница!
- Вам повезло, мадам. Надеюсь, ваша дочь далеко пойдет. И конечно же, своего добьется.
- Вы не шутите, господин подпоручик?
- Не имею привычки шутить. Мы говорим о вещах серьезных.
- С вами так приятно беседовать.- Она разомкнула и опять сцепила розовые пальчики.- Но я слишком задерживаю вас. Больше не смею.
- Благодарю, мадам,- Козлов слегка наклонил голову и бочком проскользнул на кухню.
Галя была в слезах.
Она молча смотрела в окно, а слезы, накапливаясь в уголках глаз, крупными дрожащими каплями скатывались по щекам.
Он остановился, ничего не соображая в первую минуту. Почему слезы? Что вообще происходит с ней? И этот вопрос - как величать тебя? И побег на кухню? Ведь она же еще ничего не знает о том, где был, что делал. А может быть, оттого и творится такое? Поверила заезжавшему вчера капитану Вольфу. Поверила форме подпоручика РОА, в которой вернулся муж. Поверила, что он блестяще справился с их заданием… Надо бы радоваться, а она изводит себя. Но как успокоить ее? Как, не рискуя быть подслушанным, сейчас, в эту минуту, объяснить ей, что обмануты и капитан Вольф, и его шеф, и все, кто награждал и производил его в подпоручики? Этот обман продолжается. Он будет продолжаться - сражение только началось.