— Долго с тобой нам возиться некогда! И так подлости твои терпели изрядно, но пришел черед и сквитаться нам.
— И чем же я вам плоха? Вроде не лезу на рожон, живу тихо…
— Тихо, говоришь? Оно и видно… Из лесу явилась Князей оморачивать, так и того тебе мало показалась. Перекинулась на простых парней, женихов наших. У, змеища подколодная! Бесстыжие твои глазищи! Такую и живьем закопать в землю не совестно.
— Ты, вообще, о чем говоришь-то? Каких еще ваших женихов?
— Ага! Гляньте-ка на нее, овечку безвинную из себя строит. Да все Гнездовье видело, как ты под руку с моим Вадичем шла. С той поры он ко мне и не заглядывает, и ноне с Самим на охоту уехал, даже не повидались. Твоя работа, ведьмища ты лютая! Ты разлад меж нами напустила!
— Господи, чепуха какая! Не нужен мне твой жених! У меня есть Радсей…
— Не будет скоро Радсея! Тогда за кого примешься? Кто на очереди второй?
Сообщницы Миланы одобрительно зашумели, а Леде стало жутковато. Ох, не доведут до добра эти женские разбирательства, но ведь не станут же девчонки ее взаправду колотить?
— Давайте решать уже с ней, а то на поле надобно идти, скоро хватятся.
— Плетьми огреть разок-другой да прогнать обратно в чащобу. Пусть с волками живет! Там за свою примут.
— Соломой обложить и сжечь, огонь всю скверну очистит.
— На притолоке повесить, вон и крюк торчит…
Леда похолодела прямо. Неужели всерьез эти угрозы? Не с ума ли повернулись местные красавицы. Так ведь ни за что же можно пропасть!
Милана ловко хлыстом по земле щелкнула и приказала:
— В сарайку ступай! Запрем тебя до ночи, а то и до самой зори. Посидишь одна, так, небось, и вспокаешься, впредь умнее будешь. Может, хоть дедушка-хлевник тебя тут пошугает малость. Он горазд шутки шутить, пущай тебе косыньки-то порастреплет.
— Девочки, да вы что!
Несколько крепких молодых рук затолкнули Леду в сарай, двери тут же затворились, и вскоре девушка поняла, что ее не только закрыли на засов, но и подперли двери каким-то батогом для надежности.
«Вот же дурехи! Мне бы и так не выбраться…»
Леда даже не стала вырываться и кричать, вряд ли донесется до поля, сама же прислушивалась недолго к ругани за стеной и вскоре поняла, что девушки уходят. Вот и осталась одна. Ох, неприятно! Вроде и белый день на дворе, а в сараюшке без окон темно, только из одного угла в потолке пробивается свет, кажется, пара досок на крыше обветшали, прогнулись. Леда осмотрелась и приуныла. Мысль о том, что придется весь праздник провести в душном старом помещении с запахом подсохшего навоза, радости не прибавляла совсем.