— Истинно так, Кролик. Но беда в том, что мало кто из нас сейчас свободен. Мне кажется, Гарри отлично бы подошел, согласны? Он подал на мантию королевского адвоката, и судьи от него в восторге. Так что лично я — хотя выбор, естественно, за вами — порекомендовал бы Гарри. Он мужчина, а в суде любят, когда мужчину защищает мужчина. Даже если не отдают себе в этом отчета.
— Кто оплачивает его услуги? — спрашиваю я. — Или это она?
Леонард прячет улыбку в ладошки. За него отвечает Кролик:
— Я думаю, Питер, в конечном счете все будет зависеть от направления слушаний, ну и, скажем так, вашего поведения и вашей лояльности к старой доброй Службе.
Леонард делает вид, что всего этого не слышит, продолжая улыбаться собственным ладошкам.
— Короче, Питер. — Кролик произносит это так, словно сейчас нам предстоит самое простое. — Да или нет. — Его глаза превращаются в щелки. — Между нами, мужчинами. Вы трахали Тюльпан?
— Нет.
— Категорически?
— Категорически.
— Бесповоротное «нет», здесь и сейчас, в присутствии пятизвездного свидетеля?
— Кролик, вы меня простите. — Леонард поднял руку, вроде как протестующе, но по-дружески. — Мне кажется, вы упустили из виду букву закона. С учетом судебного долга и моих обязательств перед клиентом в качестве его поверенного я никак не могу быть свидетелем.
— Хорошо. Еще раз, Питер, если позволите. Я, Питер Гиллем, не трахал Тюльпан в пражской гостинице «Балканы» в ночь перед ее эксфильтрацией в Соединенное Королевство. Правда или ложь?
— Правда.
— Для нас это большое облегчение, сами понимаете. Особенно если иметь в виду, что вы, кажется, перетрахали все, что движется.
— Огромное облегчение, — соглашается с ним Леонард.
— Тем более что первое правило Службы, у которой не так-то много правил, гласит, что действующий офицер никогда, ни при каких обстоятельствах не должен трахать собственных пехотинцев, как вы их называете, даже из вежливости. Чужих пехотинцев, в интересах оперативной задачи, да, в любое время года. Но не собственных. Вам это правило известно?
— Да.
— А в ту ночь оно было вам известно?
— Да.
— Вы согласны с утверждением, что если бы вы ее трахнули, чего вы не сделали, как мы знаем, то это было бы не только вызывающим нарушением дисциплины, но еще и очевидным примером ваших дурных наклонностей и отсутствия самоконтроля, а также игнорированием уязвимости беглой матери в чрезвычайных обстоятельствах, которую только что лишили ее единственного сына? Вы согласны с таким утверждением?
— Да, согласен.
— Леонард, у вас есть вопросы?
Тот пощипывает красивую нижнюю губу кончиками пальцев и хмурится, не морща лба.