– Это подтверждает мою осведомленность, разве не так? С нами выгодно иметь дело!
– Но мы-то даже имен ваших не знаем!
– Кстати, вашего имени, молодой человек, я тоже не знаю. А наши – могу назвать…
– Осторожнее, – снова предупредил Зацепин.
– Вот видите, и мой спутник перестраховывается. Но разве мы кого-то предадим, Алекс, если я скажу, что я – Альберт? Теперь назовите себя, молодой человек, и будем считать, что мы познакомились.
– Зовите меня Стив, – выдавил из себя хакер и поторопился добавить: – Но это ничего не значит!
– Разумеется, Стив, совсем ничего не значит! – подхватил Неелов. – Вы потеряны, Стив, расстроены. Шутка сказать, вы умерли, и вам в ином мире приходится решать шпионские задачки! Вот вы и цепляетесь за инструкции, правила, пароли, секретность… Пытаетесь в них найти опору. А стоит ли придавать значения формальностям здесь, в раю? Разве с земной жизнью не закончились все формальности? Надо ли сохранять им верность и отталкивать руку помощи? Подумайте.
Зацепин отметил, что хакер Стив впервые ничего не возразил. Очевидно, доводы Неелова заставили его крепко задуматься.
Глава 36
Предложение медиума
У Кирилла Рьянова триумф следовал за триумфом. И орудием его побед был арестованный Жгутов. Немного повиляв, он выложил начистоту все, что знал о похищении детей Нееловых.
Показания Жгутова позволили задержать Салата. Тот сначала все отрицал, но не выдержал очной ставки с подельником. Жгутов, не пытаясь выгородить себя, с бесстрастной неопровержимой подробностью рассказал, как Салат сговаривался с ним о детях, как привез похищенных на ферму, как приказывал выколоть глаз девчонке, а потом убить маленьких пленников. Припертый к стене, Салат потек и дал следователю ниточку к организаторам похищения – службе безопасности холдинга «Дирижабль». А руководитель службы под давлением разоблачений Салата признался, что похитил детей по приказу директоров холдинга. Так в наручниках оказались исполнители и организаторы громкого преступления.
Рьянов торжествовал. Его торжество немного омрачало то, что он никак не мог дожать Жгутова по другому делу – убийству академика Неелова. Жгутов, легко сдавший позиции во всем, что касалось похищения, сознаваться в убийстве решительно отказывался: не я – и все тут! Рьянов втолковывал ему: запираться бессмысленно. Нож, измазанный в крови академика, – улика бесспорная.
– Обезьянья на нем кровь! – стоял на своем Жгутов. – Вся прихожая была в крови этой гадины.
– Неелов убит вашим ножом, на нем – его кровь.
– Я только за обезьянью кровь отвечаю, гражданин следователь. У меня свидетель есть – девчонка. Она видела, как я обезьяну порезал в прихожей.